ухлестывали за ней. Ходили слухи, что у нее с Брендоном была интрижка,
но вместе я их никогда не видела.
— Это не так, — сказала я, пытаясь ее урезонить, и отошла от зеркала.
— Есть более веская причина, почему мы поженились, которую тебе
никогда не понять.
Видимо, ей это показалось смешным, и она расхохоталась.
— Бедная ты заблудшая душа. Ты ничего не знаешь о своем, так
называемом, муже. Он рассказал мне, почему женился на тебе. Ты знала,
что мы только что занимались сексом прямо в подсобке уборщицы? Он не
любит тебя и хотел бы, чтобы этой свадьбы никогда не было.
Мне стало больно не от того, что он был с ней в подсобке, а потому, что
он рассказал ей о причине. Я не просила его хранить тайну о том, что
творилось у меня дома, но все равно чувствовала себя преданной. Почему
он рассказал именно ей что-то настолько личное, хотя еще вчера казалось,
что он был так внимателен к моим чувствам?
Она подошла ко мне и ехидно улыбнулась.
— Ты ничего не значишь для Брендона. Вся школа знает, что ты -
очередная его шутка. Кто захочет такое ничтожество, как ты? Ты - всего
лишь посмешище в альбоме выпускников, на которое все глазеют.
Слезы обиды покатились по моим щекам, я не смогла ответить ей,
потому что она была права. Почему я вообще решила, что Брендону или
какому-либо другому парню может понравиться кто-то вроде меня? Я была
44
сломлена. Я навсегда останусь той девушкой, которую никто не любит, и до
которой никому нет дела.
— Советую тебе держаться подальше от Брендона, иначе расскажу
всем, почему вы поженились, — сказала она, оттолкнув меня к стене прочь
со своей дороги. — Запомни, дорогуша. Он мой, и никто не заберет его.
Когда она ушла, мир вокруг меня начал стремительно вращаться, и я
погрузилась в темноту, в которой меня преследовал смех Жасмин.
Когда я, наконец, очнулась, то первое, что заметила, что лежу на
кушетке в кабинете медсестры, и надо мной мигает свет. Второе - как кто-
то кричал, что им лучше найти того, кто это сделал, потому что если он
опередит их, то они заплатят. Третье - это голос Жасмин в моей голове,
говорящий о том, что Брендон рассказал ей, почему мы решили пожениться.
— Мистер Митчелл, я понимаю, вы расстроены, но вы не можете так
просто врываться сюда и шуметь. Есть система видеонаблюдения, мы
пойдем и проверим, кто зашел в туалет вместе с мисс Ван, — сказал другой
голос.
— Меня не волнует ваша система, — кричал Брендон.
— Вам лучше узнать, кто это сделал до того, как узнаю я, потому что,
когда я это выясню, расплачиваться им придется в аду. Я обещал защищать
ее, а не прошло даже двадцати четырех часов, как она лежит без сознания
в женском туалете.
Заговорила женщина.
— Сэр, пожалуйста, успокойтесь. Почему бы вам не пойти и не узнать,
очнулась ли ваша девушка, и тогда мы могли бы задать ей пару вопросов.
Вы знаете о синяке на ее лице?
— Да. Почему, вы думаете, я и обещал защищать ее? — добавил он
быстро.
— И она не моя девушка. Она моя жена. Мы поженились, и сейчас она
Митчелл, это так, чтобы вы знали.
Это было последнее, что я услышала, потому что тут же в комнату, где
я лежала, просунулась голова Брендона.
Я всмотрелась в его лицо и увидела, что на нем вспыхнул гнев, как
только он увидел меня, лежащую там. Он вошел и сел на кресло рядом с
кушеткой, попытавшись взять меня за руку, но я отодвинулась, чувствуя
боль из-за того, что он посвятил кого-то в подробности моей личной жизни.
Я ничего не хотела, кроме как забыть обо всем, что случилось, и уйти.
— Ками, что произошло в туалете, кто тебя обидел? — спросил он,
пытаясь контролировать свою злость.
— Здесь копы, они задают вопросы о том, что с тобой произошло,
особенно когда увидели синяки на твоем лице. Они думают, что это сделал
я, но спасибо женщине из бюро, она сказала, что синяки были у тебя еще
вчера утром.
— Не важно, — ответила я и отвернулась от него. — Все это уже не
важно, просто оставь меня одну.
— Боже, только не начинай, — застонал он. — Почему ты просто не
скажешь мне, кто тебя обидел, чтобы их могли наказать?
— Почему ты не можешь рассказать мне о своем прошлом? — Я снова
повернулась к нему лицом. — Ты такой скрытный, когда дело касается
твоего прошлого. Я ничего о тебе не знаю, почему я должна тебе что-то
рассказывать?
45
— Потому что я - твой муж, — сказал он, сжав зубы и даже не пытаясь
скрыть свою злость. — Как, по-твоему, я должен тебя защищать, если ты не
говоришь мне, кто тебя обидел?
— То, что ты мой муж, еще ничего не значит. Ты просто телохранитель,
который мне не нужен, — сказала я, когда увидела медсестру, заходящую
вместе с женщиной-копом.
— Милая, пожалуйста, расскажи нам, что произошло? — спросила
медсестра спокойным голосом, а женщина-коп смотрела на Брендона,
вероятно, ожидая, что он сделает что-то, что его выдаст.
Я села, пытаясь не смотреть ему в глаза.
