Замыкание полностью

Пустующую комнату деловито наполняли коробками с одеждой, складывая вдоль стены напротив витражного окна. Где-то рядом гулко звучали молотки — собиралась мебель в соседних помещениях.

А в окружении нескольких объемистых чемоданов стояла хрупкая рыжеволосая девушка в наброшенном на плечи пальто.

— И мне тут жить десять лет? — Потерянно смотрела Ника через окно на заснеженный город.

То, что было не единожды обговорено, смотрелось совсем иначе в плену стекол и железобетонных стен.

Да, свобода не ограничивалась одной комнатой — в ее распоряжении было целое здание: двенадцать этажей, все кабинеты, комнаты, помещения. Но знать, что за окном всегда будет один из четырех столичных видов, а за порог нельзя ступить и шага. Сила запрета — не в том, что можно, а в том, чего нельзя.

— Это было главное условие соглашения. — Произнес я, вставая рядом.

— Или родить тебе ребенка, — покосилась она на меня с сомнением.

— Смею заметить, мои люди встали и готовы были уйти, если бы эта поправка не была принята. — Ответил я суровым тоном. — Ты за кого меня принимаешь? Чтобы я позволил держать взаперти беременную супругу?!..

Ника смягчилась и положила свою ладонь мне на локоть.

— Просто… — виновато выдохнула она. — Десять лет…

— Зато будет княжеский титул, — аккуратно обхватил я пальцами ее ладонь и поднес к губам.

На мгновение почувствовал, как внутри Ники вспыхнул и тут же исчез явно ощутимый порыв отказаться, выбросить или хотя бы для красного словца сказать, что никакое княжество ей не нужно. Воспитание не то.

Вперед эмоций всегда будет ответственность. Нет романтики в том, чтобы сказать «мы будем счастливы и без княжества!», есть только подлость и эгоизм.

Тяжелая задача — принять под свою руку восемь миллионов населения. Защитить связями, влиянием и именем — пусть пока не столь звонким и известным, но мы только начали. Или наших новых подданных разграбят и убьют за грехи прежних хозяев.

— Будешь княгиня Черниговская. — Одобрительно добавил я.

— Мне твоя фамилия больше нравится. — Деликатно намекнула Ника на некоторые обстоятельства, из-за которых это звучание терпеть не могла.

Досталось ей от них — до невольной дрожи от одного упоминания похитителей, державших девушку в сыром подвале тайной тюрьмы. Вот и сейчас — захотела отвести взгляд и забрать обратно руку, а я ощутил неловкость.

Но тут что-то сделать сложно: либо это княжество переименовывать, либо…

— Хочешь, захватим тебе другое княжество? — Невольно заворковал я, вглядываясь в глубину зеленых глаз и пытаясь поддержать.

— Нет.

— Да я так, ради шутки.

— Нет, Самойлов. — Строго смотрела Ника. — Привыкну к этой фамилии. Я по утрам уже немного Черниговская. А если тут не будет нормального кофе и твои рабочие продолжат сверлить… — Грозно заворчала она.

— К вечеру должны завершить. — Успокоил я.

Переезжали одним днем — в исполнение пункта контракта, за которым по протоколу наблюдал второй подписант — бывший князь Черниговский. Делал он это с улицы, не выходя из лимузина — хотя со всей вежливостью был приглашен внутрь. Но весь внешний контур охраны составляла бывшая гвардия князя, сменившая господина, и Ивана Александровича затрясло, когда те попросили у него документы, прекрасно зная в лицо. Протокол безопасности обязателен к исполнению — однако старик уперся из вредности характера.

— Думаю сделать на первых этажах магазины. Место хорошее, первая линия — что площадям простаивать? — Поспешил я сменить тему.

— Нормально, — пожала она плечами.

— Рекомендуют пустить арендаторов. Бутики женской одежды, обувь, косметику крупных сетей, салон красоты, аптеки. Только я в этом слабо понимаю, — повинился, пожав плечами. — Будет время, сможешь посмотреть?

— Ну… — Заинтересованно посмотрела она. — Можно попробовать.

— Рад, что могу на тебя положится, — скрыл я облегченный выдох. — Где-то тут должен быть Димка. У него есть планы помещения.

— На кухне был, — припомнила Ника. — Там холодильники ставили, и твоя китаянка с Веней крутилась.

— Или твой Веня лез в морозильник, а мудрая Го Киу следила за его диетой.

Оставленный Федором охранник как-то сам назначил себя персональным телохранителем для новой княгини Черниговской. Так как он уже успел доказать свою полезность, убрать его подальше от супруги без скандала бы не получилось. Но и держать рядом чужого человека, пусть и уже спасшего нам жизни, все-равно как-то царапало сердце.

Еще была Го Киу, попавшаяся под тяжелую руку родственников и своей сестрицы Дейю. Редкого самомнения стерва, которую подловили как раз таки на монструозного размера самоуверенности. Неведомо как, но Киу подписали на то, чтобы очаровать мое сердце. Задача так себе, откровенно говоря — у Ники рука тяжелая, а характер в последнее время нервный.