С трудом узнала его: худое одухотворенное лицо, блеск глаз, усы и бородка, никогда раньше не отращивал. Он крепко обнял и поцеловал в губы, приятно щекоча усами.
- Неудобно, вдруг увидят, - она отстранилась.
- Учительница ты моя, - улыбнулся он, - пошли, я знаю место, где никого нет.
Он уверенно повел ее туда, где еще сохранялись купеческие дома, но уже велась интенсивная стройка, - мимо скелета высотного дома, через пустырь, во двор брошенного частного дома. Все заросло густой травой и кустарником. Торчала только часть бревенчатой стены, через провалы окон высовывались ветки, двери не было, только провисшие перила и гнилые ступени, сквозь них росла малина. Из травы выглядывала рвань, фрагменты мебели и осколки посуды. Любители старины уже покопались и все ценное унесли.
Она села на сохранившийся стул без спинки, рядом с укропом - великаном, под ним можно укрыться от дождя. Николай отыскал для себя ящик из фанеры.
- Какой сюрр, смотри, Соня! Ты на свалку посмотри! Памятник роду. А как природа разрослась, ты только посмотри! Все-таки прав Миха, что на эколога хочет учиться. Хотя и глупо спасать природу, она в миллион раз сильнее и живучее нас, но в ней надо разбираться. В чем-то другом - пустая трата времени, а в природе мы живем. И обгаживаем все вокруг. Благо на небо еще не гадим.
Он поднял голову, и она увидела родной с детства ленинский профиль: мощный выпуклый лоб, усы, бородка и запавшие щеки. Не успела сказать об этом, он повернулся к ней, сходство пропало: не было характерного прищура и твердости взгляда, зато страдальческое выражение напомнило Федора Михайловича.
- Видишь? сквозь разрушенную стену на нас смотрит небо, - он поднял руку. - В той стороне заходит солнце, мы с тобой сегодня дождемся заката.
Она сникла. Было по-осеннему холодно, и она продрогла. Он почувствовал:
- Замерзла? Как сгорбилась, и нос посинел, - он осторожно поправил ее волосы, выбившиеся из-под берета, обнял за плечи и притянул к себе.
И она растаяла как льдинка в пламени. Еще немного, и согласилась бы на все, но откуда-то появился старик. Он медленно передвигался, неся пакет: красавица с обнаженной грудью кивала широкополой шляпой в такт стариковской походке.
Близости как не бывало. Софья отстранилась, Николай неохотно убрал руку с ее плеча,- лирический настрой растаял как кусок сахара в океане. Сам виноват, надо было пригласить туда, где не бывает случайных прохожих.
Старик прошел мимо, ни разу не взглянув на парочку, а если бы посмотрел, что бы увидел подслеповатыми глазами?
- Проклятый старик, откуда только взялся. Не мог собирать бутылки в другом месте? А, кстати, у меня есть согревающее, - он вытащил из кармана плаща бутылку красного сухого вина.
Это было так неожиданно, что она засмеялась.
- А чем мы будем закусывать?
Он засуетился, стал рыться в карманах плаща и достал в замусоленной обертке карамель с эвкалиптом от кашля
Почему он такой, почему ни разу не сделал ей приятного подарка? Всегда поступал как ребенок, который дарит игрушку своей маме на день рождения. Вино - дешевка, завтра будет болеть голова. Но скрыла раздражение и стала преувеличенно нахваливать его:
- Какой ты молодец, и как догадался купить именно это вино. Ведь я люблю сухое больше всего, - фальши он не почувствовал.
Вино не согрело, оба дрожали от холода, и чуть ни бегом направились к остановке.
Зачем он ее позвал тогда? Попрощаться?
А она дома вспоминала, что тогда, в поезде на юг он все исчезал. Нина или спала, или мылась в туалете, постоянно переодевалась, аккуратная, чистенькая, просто загляденье. Все что-то протирала, ходила за чаем с ослепительно белой чашкой. Когда появлялся Николай, она просила купить на станции еды, покупал, но потом выбрасывали - никто не ел из-за духоты в вагоне.
Нина не обращала внимания на его исчезновения. не выдержала Софья:
- Куда он все девается?
- Пусть бегает. Дуся передержала его рядом, свободы захотелось. Когда у меня будет сын, я тоже его никуда не отпущу, хуже Дуси, - она засмеялась.
- Как ты справляешься с ней?
- Не бойся, все будет нормально, Дусю я одолею. В их семье любят много говорить, а делать ничего не умеют, - она красиво играла своими пальчиками.
- Будешь бороться с Дусей за ее сына?
- Нет, еще интереснее. Я оставлю его ей. Пусть живут.
* * *
Миша отказался идти на похороны отца, в тот день должен быть сеанс Кашпировского по телевизору. Софья возмутилась:
- Отец умер, а ты не желаешь проводить его в последний путь.
Он пожал плечами, непробиваемый, она перестала контролировать себя. Лицо его побледнело, хоть что-то, хоть какая-то реакция. Яков обнял ее за плечи:
- Нам пора, нельзя опаздывать.
Когда они вернулись с похорон, сын сидел у телевизора и даже не повернулся в их сторону. На нее с экрана уставился гипнотическим взглядом черных пронзительных глаз мрачный мужчина в черном свитере под горло и с прямой темной челкой.
- Ты веришь в эту чушь? - спросила она.
- Не мешай! - сын махнул рукой, не отрываясь от мужчины.
Яков увел ее на кухню.
