– Разве я забрал свое слово назад? – Кротко улыбнулся Первый советник, пропуская весь крик мимо ушей. – Вы получите обещанное. Все идет по плану.
– К демонам развалился ваш план!! Младший Шуйский поклялся за всю родню, и его отпустили!
– То, что он там был – досадная накладка, – задумчиво кивнул чиновник. – Ненависти надо время, чтобы созреть. Все произошло слишком быстро. Но не беспокойтесь, когда найдут управляющее устройство, а затем и закопанные медвежьими когтями трупы исполнителей, ненависть получит новый вздох.
– И Шуйские вновь поклянутся. – Хмурился старик.
– Первый раз, второй, третий… А затем у них взыграет честь и гонор, – отмахнулся советник. – Я доведу ситуацию до абсурда, что они сами уедут в свой лес, или потеряют лицо, лебезя перед троном.
– Или они пойдут на это, и императору придется признать, что виновен кто-то другой. А организовать мой труп я вам не позволю, – оскалился Черниговский.
И тени заплясали вокруг двух людей.
– Успокойтесь, – примирительно поднял руку мужчина. – И дайте мне сделать ту работу, которую я умею лучше всех. Поверьте, Шуйские падут, – приложил он ладонь к сердцу. – Что касается желаемого вами. Вы разве не видите, что все складывается наилучшим образом?
– Нет. – звонко ответил Иван Александрович.
– Ваш Самойлов сидит в тюрьме, и скоро попадет на плаху.
– Этот… Вывернется, – отрицательно покачал Черниговский головой. – Вы его не знаете.
– А он не знает меня, – отмахнулся советник. – Не судьба нам познакомиться в этой жизни. Его казнят непременно.
– Что мне его смерть? Моральное удовольствие? Я слишком стар, чтобы гасить сигары о людской череп.
– А вы попробуйте, – не согласились в ответ. – Мне, знаете ли, нравится даже больше, чем о живых. Впрочем, вернемся к моим обещаниям. – Советник звучно похлопал руками, и из-за портеры, приоткрыв дверь, вышел невзрачный старичок на седьмом десятке лет.
Побитый жизнью – сразу видно. В видавшем виды коричневом костюме, согнутый до сутулости, с шаркающей походкой – разве что в водянистых глазах оставалось упрямство и сила. В руках у старика была укладка бумаг, которую он придерживал правой рукой снизу.
– Мы были не одни?! – в голос возмутился бывший Черниговский.
– Он тут не с самого начала. И не беспокойтесь, человек надежный. – Отмахнулся советник. – Наш друг принес бумаги – подписанный имперский ордер на обыск в резиденции Самойловых по делу о покушении. В том здании, где сейчас его супруга, владеющая вашим княжеством.
– И что мне с ними делать? – Вопросительно посмотрел Иван Александрович.
– Вторая часть бумаг, – терпеливо продолжил Первый советник. – О признании девки – княжной Черниговской. Император подписал с большой неохотой, он желал использовать признание для чего-то еще… – Задумался чиновник. – Пришлось пообещать ему другой рычаг… Но это было до покушения, так что если малец умрет, с меня даже никто не спросит. Не важно.
– Зачем мне эти бумаги? – Повторил бывший князь.
– Да все очевидно! Вы возьмете конвой из верных людей, у вас ведь остались таковые в МВД?
Иван Александрович медленно кивнул.
– Возьмете с собой ордер на обыск и признание. Возьмете с собой вот этого человека, – указал Первый советник вбок от себя на сутулого старика.
– А его зачем? Кто он?
– Это бывший хозяин Архангельска, князь Наумов. – С уважением произнес Первый советник. – У него счеты к Самойлову. Вернее, даже к Юсуповым, с которым тот одной крови. Он хочет присутствовать в момент, когда вы возьмете вдову Самойлова себе в жены, тем самым вернув себе княжество на правах супруга.
– С чего бы она согласилась? – С подозрением переводил взгляд бывший князь Черниговский по невозмутимым лицам интриганов.
– У господина справа от меня будет блокиратор, – улыбнулся советник. – И нож.
Князь Наумов радостно закивал.
– Вот, блокиратор, – суетливо завозился он, доставая сероватый мешочек из брюк.
Да так неловко, что уронил все бумаги.
– Что же вы так! – С укором и старательно задавленным раздражением произнес Советник, провожая взглядом поток разъехавшейся бумаги.
А затем отчего-то вздрогнул всем телом, захрипев на низкой ноте.
– А вот, нож, – провернув клинок в сердце Первого советника, Наумов дернул клинок выше и опасными волчьими глазами посмотрел на Черниговского. – От Самойлова привет.
Черниговский вздрогнул, отшатнулся назад, попытавшись опереться на протез, и неловко рухнул на бок.
Трость откатилась в сторону, а сам он, загребая руками, пытался отползти, пока Наумов ставил Первого советника на колени и деловито выкалывал ему глаза, отрезал нос и уши, все тщательно складывая в карманы мундира.
Сила, к которой обратился Иван Александрович в первые же мгновения, не откликнулась – но шершавое чувство активированного блокиратора расползлось по телу.
– Тьфу, изгваздался весь, – тем временем Наумов достал платок из кармана советника и оттер ладони вместе с затейливым серебристым клинком в руках – кажется, с вензелем Романовых в навершии. – Иван Александрович, вы не поможете?
– Ч-что? – прекратил отползать Черниговский.
