Герой романа «Замыслы» — яркий, парадоксальный, необычный и остро современный персонаж — профессиональный телевизионный юморист, придумывающий шутки для телеведущих. Дело это непростое. Особенно если сегодня днем тебя уволили, с женой ты только что развелся, а утром от тебя сбежал кот…«За внешней легкостью романа скрывается очень широкий спектр освещаемых проблем. Читатель следит за тем, как замыслы главного героя раскрываются перед всем миром в его блоге, при этом без его ведома. Личная жизнь и мысли из прошлого становятся достоянием общественности, и параллельно этому по крупинке рушится настоящее». (RitaTribbiani)
.
.
Моей жене Маше
.
Утром сбежал кот. Второй за год. Пока я искал его, Москва встала в пробку, длинную, как кишка.
Звонит незнакомец. Объясняет, что хочет поговорить о моем отце. Я отвечаю, что все, что касается моего отца — меня не касается. Бросаю трубку. Вслед за незнакомцем звонит бывшая жена. Напоминает, что я должен завезти анализы дочери в лабораторию. Спрашивает, почему я до сих пор этого не сделал. «Просрал», — отвечаю я.
Маленькие красные контейнеры передает теща. Эта женщина никогда не вступала со мной в открытое противостояние, но всегда включала воду в кухне, стоило мне пойти в душ. Двумя руками я обхватываю ее голову и крепко целую. В губы. Теща замирает. Я беру пакет и выхожу.
Телефон продолжает осаду. Трезвонит мой психоаналитик. Сообщает, что я пропустил очередной сеанс. Интересуется: стоит ли меня вообще ждать? «Я же не футбольная команда — чего от меня вообще ждать?»
Я извиняюсь и обещаю, что обязательно перезвоню.
Полчаса ищу нужную мне дверь. Десять минут объясняю пьяному лаборанту, какие именно анализы от него хочу:
— Послушай, старина, здесь есть хоть кто-нибудь потрезвее тебя?
Лаборант не отвечает. Перестает мямлить, улыбается, забирает дерьмо и закрывает дверь. Я уезжаю на работу.
— Пропуск! — гавкает охранник на первом КПП «стакана».
Сперва я даже не понимаю, что этот полудурок имеет в виду.
— Пропуск! — повторяет он.
Я роюсь в джинсах, похлопываю себя по рубашке, проверяю пиджак.
— Нет.
Охранник настаивает. Бронежилет на несколько размеров больше, застиранная рубашка, выцветшая пилотка, отпечаток крепостничества на лице. Этот парень выглядит так, словно только что отснялся в комедийном сериале и еще не успел разгримироваться.
— Кажется, я в машине забыл.
— Пропуск! — еще раз рявкает он.
— Послушай, дружище, ты что, новенький? Я уже сотню лет здесь работаю.
Меня все знают. Я и не вспомню, когда в последний раз брал с собой…
— Пропуск! — в который раз повторяет выпавшее звено эволюции.
«Хрен с тобой, — думаю я, — пропуск, так пропуск…»
Я понимаю: придется ждать. Государство вахтеров. Империя внутренней борьбы. Он пустит меня только тогда, когда в полной мере ощутит свое могущество. Свою власть здесь, в этой дыре. Словно вода, в этом человеке должна закипеть фраза: «Ладно, проходи». И лишь когда прогремит гром, когда тварь станет богом — турникет мотанет круг.
Я отхожу в сторону. Пытаюсь дозвониться коллегам — никто не отвечает, Лена в том числе. Сценарист опаздывает на работу на три с лишним часа. Этот сценарист я — начисто лишенный склонности к оптимизму репризер. «Дерьмо, — думаю я, — как правило, в это время съемка уже подходит к концу… дерьмо!»
— Ах, это ты… — печально отвечает Лена, когда я наконец дозваниваюсь до нее.
— Хрустальную сову за сообразительность! Может, еще спросишь, где я был?
— Я знаю, где ты был!
— Спустись — меня какой-то полудурок не пропускает.
— Саша, не нужно тебе подниматься… уезжай!
— С какой стати?
— Тебя уволили…
— Очень смешно! Слушай, я ехал на перекладных из Тифлиса. Утром сбежал кот. Голова болит. Мне плохо. Я сейчас не понимаю шуток — тем более ты никогда и не умела шутить — я устроил тебя на эту работу, чтобы ты встречала гостей. Вот и встреть меня, говорю!
— Сейчас…
Пока Лена спускается, я думаю, что все это действительно походит на увольнение. Я знаю, что один из каналов, правда, не наш, поступает со своими сотрудниками именно так. Никто не сообщает вам о разрыве трудового соглашения, никто не вдается в подробности и не объясняет причин, вам просто обнуляют пропуск. «Но, позвольте… — возмущаетесь вы, — у меня в кабинете куча вещей!» — «Как вы грубо о своих коллегах!» — с улыбкой отвечают вам.
В лифте, массируя лицо руками, я обращаюсь к бывшей жене:
— Что ты там шутила про увольнение?
— Я не шутила — тебя действительно уволили.
— За опоздание?
— Да нет, конечно!
— Тогда за что?
— А ты как думаешь?
Я не думаю. Я смотрю по сторонам: набитая телевизионщиками кабина.
Рядом со мной зевает известный ведущий прогноза погоды. Он трет глаза и просматривает метеосводку в своем телефоне. Чаще этого парня ошибается только Гомер Симпсон. За его спиной ковыряется в бумагах диктор новостей. Правнук великого русского писателя. На нем джинсы «Джон Локк» и свитер фирмы «Юм». Из свитера торчат длинные нитки, впрочем, никого это не смущает — все знают, что ниточки ведут прямиком в здание за большой красной кирпичной стеной. Ведущий новостей отрывается от своей макулатуры и с какой-то, неведомой мне доселе, радостью произносит:
— Поздравляю! Все сегодня только о вас и говорят!
«Бред какой-то». Я ничего не понимаю. Когда мы выходим из лифта, Лена сама останавливает меня.
— Послушай, не нужно тебе туда. Нино очень зла!
— Это что, розыгрыш?! — у меня быстро работает мозг — за это мне и платят.
