Бывшая гражданка СССР Инна Кон привлекает внимание специалистов из американской секретной лаборатории. Но спецслужбам США не удастся ее похитить, потому что в дело вступает сотрудник российскою ГРУ… и чистокровные индейцы-майя.Но спецслужбы России и США еще не знают, что «шкатулка Пандоры» уже открылась, привычный мир рушится, а судьба человечества будет решаться в сердце южноамериканской сельвы.
Мне страшно.
Всё произошло, как предсказала перед смертью карлица. Я закрываю глаза и вижу багровую слюну, стекающую по волосатому подбородку, цепкие иссохшие клешни, вцепившиеся в мою шею… Пор фавор, повторяла она, и кровь пузырилась в уголках черных губ. Пор фавор… Несчастное создание так же боялась смерти, как все мы, но самым невыносимым для нее оказалось потерять племянника — кормильца и единственного связного с нашим паскудным миром, миром, который ненавидел ее от рождения, миром, в котором ей никто ни разу не улыбнулся. Я закопал их в одной могиле. Даже пуля им досталась одна на двоих…
Я не встречаюсь глазами с теми, кто сидит у костра. Моя девочка по-прежнему прижимается ко мне. Обвивает меня руками и ногами, я слышу ее горячее дыхание на ключице. Она давно так лежит, возможно, несколько часов. Я говорю «моя девочка», но на самом деле она не моя.
Мужчины сидят вокруг нас, но никто из них не завидует мне. Иногда кто-нибудь встает и приносит девочке попить.
Мне не было так страшно, когда я готовился умереть. Теперь я уверен, что выживу; я почти не сомневаюсь, что поднимусь. Мне уже не так больно, как раньше, позвонки вот-вот восстановятся, рана в легком затянулась. Я стараюсь не шевелить головой и дышу осторожно, чтобы не потерять сознания.
Я не очень уверен, что хочу жить в будущем, которое ждет меня за границей круга. Карлица была права. Мы получили то, к чему стремились. Теперь мы должны научиться владеть обретенным. Это самое трудное: владеть тем, что человеку не свойственно, и при этом оставаться человеком.
Но пока живы мои ребята, я хочу верить, что мы справимся.
А если справимся мы, появится надежда для всех.
После третьего гудка Ковальский осторожно вытащил руку из-под затылка спящей рядом девушки.
— Гарсия? Что там у вас?
— Ты не один? Почему шепотом? — Ковальский открыл один глаз. Девушка мурлыкнула во сне, перевернулась на живот. Свет качающегося за окном фонаря лизнул ее голую спину, окунулся ленивым, серым языком в полумрак, меж раскинутых бедер.
— Юджин, практически чистый сигнал. Синхронизация не менее восьмидесяти восьми. Плотность потока, ты не поверишь, от шестнадцати и выше…
— Погоди… — Ковальский скатился с тахты, нащупал халат, толкнул дверь на кухню. — Теперь говори! Что у Луиса?
— Босс… — Гарсия замялся. — Тебя ждут. Луис… трижды перепроверил…
— Это само собой. Иначе не следовало меня будить.
— Нет, я не о том. Мы уже имели дело с этим мозгом.
— Что? — Ковальский левой рукой отвернул кран, плеснул себе в лицо ледяной водой.
— Никаких сомнений. Контур абсолютно идентичен. Примерно пять лет назад. Я сравнил распечатку. Тогда этим занимался университет, они фиксировали затухающую амплитуду шестого типа, но след взять не удалось. В прошлый раз была Латвия, это север Центральной Европы.
— Я знаю географию.
— Пятьдесят четыре часа назад первый устойчивый всплеск. На сей раз с точностью до сорока ярдов.
Ковальский несколько раз открыл и закрыл рот, подвигал челюстью.
— Не морочь мне голову, Гарсия. У тебя было пятьдесят часов. Чего ты темнишь?
— Босс, когда ты сам это увидишь, не поверишь. Всё, как ты говорил. Но у нас проблемы со свободной группой, я сперва решил, что сам полечу…
— Бог мой… — Ковальский, прижимая к уху телефонную трубку, натягивал джинсы. — У нас кто-нибудь говорит по-немецки?
— Это необязательно, Юджин. Она русская.
— Она? — Ковальский почувствовал, что должен немедленно куда-нибудь присесть.
На том конце провода Гарсия издал странный звук, будто выпустил воздух сквозь сжатые губы.
— Да, босс… Луис полагал, что придется работать по остаточному шлейфу, но вчера сигнал повторился дважды. Причем колебания такой силы, что вышли из строя полевые датчики.
— Плевать на датчики.
— Я так и сказал. Он боялся, что ты его выгонишь за порчу оборудования.
— Это женщина? Идентификация полная? Контакт возможен?
— Если хочешь, включи комп. Пока за тобой едут, посмотришь, что мы по ней имеем. Молодая еще, эмигрантка из России, в Германии живет недолго.
Ковальский, уже не заботясь о тишине, вернулся в спальню, включил настольную лампу, пощелкал клавишами. Девушка на тахте потянулась, закутываясь с головой в одеяло. Снаружи остались лишь две голые пятки.
— Вижу. Немного… Это всё, что вы по ней успели отыскать?
— Это не так просто. Нет качественной базы данных по бывшему Советскому Союзу.
— Ага… Тридцать один год, безработная, на учете нигде не состоит. Психических отклонений, по крайней мере, не выявлено.
— Обрати внимание: таблицы вторая и третья, классификация Сноу, потрясающе сильный фон…
— Да, ничего удивительного, что приборы зашкалило. Я такого не припомню.
— Уникальный рецептор, босс!
— Погоди, дай мне последовательную развертку за двадцать последних часов… Бог мой! Уровень не снижается! Она что, спит всё время или под кайфом?
— Нет, в том-то и дело! Сноу прогнал результаты в четырех режимах восприимчивости. Постоянное возбуждение.