— Весь театр в отпуске, — напомнил Иван. — Так вот. Чтобы коллективное письмо составить да столько подписей собрать, время требуется. Кто-то должен был про убийство разузнать, потом всех заинтересованных собрать, потом письмо написать, а в понедельник директору на стол положить. Плохо я верю в такую скорость. Где больше трех людей задействовано, там базар начинается, а где базар — там куча времени. Вполне может статься, что письмо было заранее заготовлено. А раз так — им что, просто повезло, удачный момент представился или кто-то был сильно заинтересован, чтобы этот момент настал? В общем, постарайся выяснить: кому было очень выгодно убрать со сцены Кавешникову, а заодно и Кузменского? И, кстати, кому мог Потоцкий помешать? Здесь вполне может обнаружиться одна связка. А самое главное — напряги голову: кому могло быть это выгодно, пусть даже чисто теоретически, из тех, кто в субботу собрался в доме Кавешниковых? И не пытайся всех чохом отметать. Убил один из ваших. Черные демоны к вам не наведывались. И пока этого одного — будем пока думать, что это не двое, не трое и не вся ваша компания — не найдем, подозревать придется всех.
— И меня? — желчно поинтересовалась я.
— Не дури! — одернул Земцов. — То, что я не подозреваю тебя, — твое везение. Другой на моем месте…
— Все, все! — Я молитвенно прижала руки к груди. — Не читай нотаций. Я постараюсь выяснить.
Перед тем, как уехать, Иван спросил у нас с Игорем, можно ли при надобности воспользоваться информационной базой "Феникса", где наверняка почти все есть о мастерских, занимающихся ремонтом автомобилей? Ну, коль сам признал, что по части кой-какой информации частный сыск покруче, мы великодушно разрешили. Более того, перезвонили Славику и попросили не жадничать. Кавешникова Иван строжайшим образом предупредил, чтобы о машине никому ни звука, даже жене, а если вдруг кто-то машиной поинтересуется, чтобы тут же сообщил. Сергей Павлович принял условие безропотно, только по поводу Веры Аркадьевны попытался было слово молвить, но Земцов осек: никому.
Разъехались в разные стороны. Земцов, Марат и эксперт укатили в управление, мы втроем поехали к дому Кавешниковых. На сей раз Сергей Павлович не донимал вопросами, сидел весь какой-то потерянный и неотрывно смотрел в лобовое стекло. Перед самым домом, прежде, чем выйти из машины, вдруг сник еще больше и виновато произнес:
— Извини, Варенька, получается, что мы все втянули тебя в эту скверную историю.
— Да что вы! — запротестовала я, но он перебил:
— Нет, нет! Это так, хотя кто мог ожидать. Ты-то здесь совершенно не при чем, это даже милиция понимает. Но получилось, что ты как бы при всем. — Сергей Павлович обернулся к сидящему на заднем сидении Игорю. — Конечно, вы ее лучший друг и потому мы и вас тоже как бы обязали… Это ужасно! — И, не дожидаясь возражений, быстро вышел из машины.
— Жаль его, — сказал Игорь. — Хотя вдруг окажется, что именно он…
— Замолкни! — рявкнула я.
— Молчу, согласился Игорь. — Дай телефон Валерии.
— Это еще зачем?
— Хочу пообщаться с красивой женщиной. Только не ревнуй! Исключительно на предмет эпистолярного таланта ее коллег.
Не ревнуй! Большего идиотизма и не придумать. По мне хоть с сотней красивых женщин пусть общается и даже одновременно. Но, между прочим, пообщаться с женщинами Земцов мне поручил.
— Иван считает, что у меня лучше получится, — заявила я.
— Ошибается.
— С чего бы? Он не дурнее тебя.
Погребецкий ухмыльнулся.
— Зато он хуже разбирается в женщинах.
Что правда, то правда. Красавчик чертов!
Голос Валерии напоминал шелест листьев при тихом ветре. Хотя сказала она всего лишь "Слушаю вас". Я почти не сомневался, что это именно она, но на всякий случай спросил:
— Можно мне поговорить с Валерией?
— Я слушаю вас, — повторила она и добавила: — Игорь.
— Вы меня узнали? Удивительно… — Я и впрямь несколько удивился.
— Вовсе нет. Это на работу мне может позвонить кто угодно, а домой — только ограниченный круг людей. И если я услышала новый, но не совсем незнакомый голос, мне нетрудно понять, чей он.
— Нам надо увидеться.
— Вот как? — Она помолчала. — Зачем?
— Нам надо поговорить.
Не знаю, чем ее устроил этот достаточно неопределенный ответ, только она сказала:
— Хорошо, если вас устроит, через час в театре.
От дома Кавешниковых до театра было буквально несколько минут хода через сквер, но куда дорога могла протянуться дальше, никто не знал, и я счел за лучшее, чтобы Варвара отвезла меня в гараж за моей машиной.
— Хочу тебя, голубок, предупредить, — нравоучительно начала Варвара, — не атакуй Валерию своими чарами. Она умна, хладнокровна и самолюбива. Как умная женщина она раскусит тебя сразу, как хладнокровная — не впадет в эмоции, а как самолюбивая — оскорбится, если ты попробуешь причислить ее к дуреющим от тебя девицам. Я могу говорить с ней достаточно откровенно. По крайней мере, настолько, насколько она захочет. А что сможешь ты — большой вопрос.
— У меня есть преимущество.
Варвара фыркнула.
— В данном варианте — никакого.
