Подтянув стул, Миша уселся перед компьютером. Антон покопался в карманах Бориса и приступил к придирчивому обыску в квартире, а блондин из-за спины Миши вынул дискету из дисковода и положил во внутренний карман пиджака.
– Кто вы? – От страха Борис с трудом разлеплял губы. – Как вы меня нашли?
– Отвечаю по порядку. – Блондин улыбнулся, и от этой улыбки душа Бориса совсем ушла в пятки. – Мы друзья вашего дяди, дискета предназначалась нам. А когда мы ее не обнаружили на улице Победы, логично было начать с родственников и близких людей. Бабушки у подъезда – никогда не следует недооценивать бабушек у подъезда, Борис! – описали нам молодого человека, приезжавшего на синих «жигулях»... И вот мы здесь.
– Ладно. – Борис пытался успокоиться. – Дискета у вас, копий нет, чего еще?
– И правда, – усмехнулся блондин. – А еще вот что. Вы видели то, чего не должны были видеть. Мы это знаем, но даже если бы и не знали, перестраховаться не вредно.
– Копий в компьютере и на дискетах нет, – сказал Миша.
– Ничего нет, – сказал Антон.
– Хорошо. Принесите из прихожей наш дипломат. Борис, вы увлекаетесь компьютерными играми?
– Что? А, ну да, я иногда играю...
– У вас есть какая-нибудь игра, в которую можно играть вдвоем?
Борис с удивлением посмотрел на компьютер:
– Бильярд, пожалуй...
– Пусть будет бильярд. Запустите его.
– Зачем?
– Затем, что в подготовленный для вас сценарий мы внесем изменения, так будет лучше.
– Для кого лучше?
– Запускайте бильярд!
Трясущимися руками Кедров с третьей попытки открыл игру:
– Что дальше?
– Дальше поиграйте. Разбейте шары, загоните парочку в лузы.
Пока Кедров неловко гонял шары, Антон принес дипломат. Там оказались три бутылки – пустая из-под водки, полная бутылка водки и бутылка шампанского, а также колбаса, хлеб, сыр, столовый нож, две рюмки и два стакана, причем один из стаканов Антон чуть не расколотил, уронив на пол. Как можно выпустить стакан из руки в резиновой перчатке, подумал Борис и поразился тому, какая чепуха лезет в голову. Тут надо искать способ вывернуться... Что бы ни было на уме у зловещих гостей, вряд ли это дружеская пирушка.
– Послушайте, – промямлил Борис, – я даю вам слово, что никому... Поверьте... Дядя Саша поручится за меня.
– Сомневаюсь, – проговорил блондин с оттенком сожаления. – Видите ли, он умер.
– Как?! – Борис прикрыл рот рукой.
– Мы не знаем как. – Блондин ответил на восклицание, точно это был вопрос. – Если человека нет там, где его ожидают найти, приходится разыскивать везде. Мы работали оперативно. Из милиции нам сообщили о смерти на вокзале человека без документов, похожего по приметам. Проверили – увы, он... Как будто сердечный приступ, но с трудом верится.
Пока он объяснял все это Борису, Миша нарезал хлеб, колбасу и сыр (столовый нож оказался хорошо наточенным), откупорил шампанское, разлил по рюмкам водку.
– Выпейте, Борис, – не предложил, а скомандовал блондин. – За упокой души. Пейте!
Видя, что деваться некуда, Борис опрокинул рюмку водки.
– Выпейте из второй. Так, хорошо. Миша, налей шампанского в стаканы. Пейте из обоих стаканов, Борис, не стесняйтесь. Молодец! Теперь закусите. Миша, водки в один стакан, доверху. Борис, переставьте бутылки на угол стола, переложите нож. И закусывайте, закусывайте!
Давясь, Борис проглатывал бутерброды. Блондин сел к столу, вынул из пластмассовой подставки авторучку Бориса, протянул ее Кедрову вместе с листом бумаги:
– Начертите здесь табличку.
– Какую табличку? – Язык плохо повиновался мгновенно захмелевшему Борису.
– Выигрыши, проигрыши. Будто вы играли с кем-то вдвоем. Но никаких имен, инициалов – только цифры.
– Да зачем все это?!
– Рисуйте, пожалуйста, Борис.
Оставалось только выполнить приказ.
– Отлично, – одобрил блондин, разглядывая дрожащие линии и кривобокие цифры. – А теперь выпейте водку из этого стакана, до дна.
– Я не смогу, – простонал Кедров.
– Сможете. Смелее, это последний.
Водка чуть не пошла назад, судорожными глотательными движениями Борис загнал ее внутрь. Он уже почти ничего не соображал, тупо смотрел, как блондин протирает чем-то вроде салфетки стол, подлокотники кресел, компьютерную мышь. При этом блондин говорил, и его голос доносился до Кедрова как из огромной пустой бочки.
