– Саша, тебе известно хоть что-то о Штернбурге? – спросил профессор, машинально помешивая ложечкой в стакане. – Мне, конечно, объяснили, что это такое и как туда добраться, но ты знаешь о нем что-нибудь?
– Не что-нибудь, – ответил полковник, – а очень даже много. Штернбург, тюремный замок на острове Крозен...
– Да, да, это мне растолковали. Но подробности, Саша! Заброшенный замок?
– Был заброшенным до недавнего времени. Теперь там аттракцион для ополоумевших богатеев, жаждущих просветления духа. За их же деньги их как бы сажают в тюрьму. Исторические условия как двести лет назад.
– Не может быть. И находятся декабристы?
– Отбою нет. Но Штернбург – большой замок, целый лабиринт, и кроме тюрьмы там открыт еще и бордель...
– Вот как! – усмехнулся Довгер. – Тюрьма с борделем. Тоже как двести лет назад? Такие наказания были приняты в Российской империи?
– Нет, Виктор Генрихович, эти вещи там не пересекаются. Бордель для особо избранной публики, закрытый клуб. Политики, высокопоставленные чиновники, кое-кто из деловой элиты развлекаются с проститутками от двенадцати до четырнадцати лет.
– Бог мой, – пробормотал шокированный профессор. – Но это же дети, Саша! И ты, твои люди знали об этом... И ничего не предпринимали?!
– Да, мои люди знали... Знают об этом, но...
– Люди твоего ведомства или люди УНР? – перебил Довгер.
– Когда я говорю «мои люди», – подчеркнул Кронин, – я всегда имею в виду только людей УНР... Так вот, это не дети, Виктор Генрихович. Если бы там эксплуатировали детей, я наплевал бы на все последствия и сам перегрыз глотки подонкам. Но это НЕ дети.
– А как же...
– Возраст ничего не значит. Это экземпляры определенного психотипа, тупые, злобные, лживые твари. Если вы думаете, что их всех набирают в подворотнях или детских домах, вы ошибаетесь. Большинство – да, но есть и отбросы небедных семей. Для данного психотипа характерны эмоциональная глухота, гипертрофированный эгоизм, алчность, крайне низкий уровень развития, причем любая учеба отвергается. Секс, алкоголь, деньги – вот все, что их интересует. Они способны на какое угодно преступление, моральных критериев нет, потому что такие критерии чересчур сложны для их примитивного полусознания. С девяти-десяти лет они становятся настоящими нимфоманками без всякого принуждения. И это никак нельзя исправить, Виктор Генрихович, разрушение необратимо. С экземплярами мужского пола еще можно что-то сделать, но в Штернбурге только женские особи. В сущности, они опасны для людей, но, к счастью, их держат взаперти.
– Взаперти! Ты упомянул о деньгах, Саша. Неужели ты веришь, что когда-нибудь им дадут денег и отпустят, чтобы они свободно разгуливали и болтали с кем попало о своих клиентах?
Кронин пожал плечами:
– Не знаю. Меня абсолютно не занимает, что с ними станет.
– Там, наверное, и наркотики...
– О наркотиках в Штернбурге мне ничего не известно. Проституток держат как будто только на спиртном, клиенты же, понятно, наркотиками не увлекаются.
– Да, весьма романтичен замок Штернбург...
– Но нам этот бордель приносит немалую пользу.
– Пользу?
– Еще бы. Мы сумели подкупить кое-кого и под видом ремонтных и реставрационных работ оборудовали там видеостудию. Проводим съемки, пусть это и не часто удается, и уже не один чиновник или политик, посмотрев наши фильмы, принимал решения в интересах УНР.
– И я ничего не знал, – укоризненно сказал профессор.
– Вы – стратег, а это повседневная тактика... Но теперь вы должны хорошо представлять, куда мы с вами едем вечером.
– Мы?
– Конечно. Не отпущу же я вас одного.
– Но меня строжайше предупредили, чтобы я приехал один.
– Им нужен проект «Мельница», верно? Вы представите меня как значительную персону в проекте, человека, облеченного вашим доверием, без кого вам трудно или вовсе невозможно будет предпринять требуемые шаги. Почему бы в таком случае им не побеседовать и с двумя, к их же выгоде?
– А если они тебя...
– Чего ради? Вы привозите человека, который вместе с вами будет работать на них, так зачем отказываться от такого подарка и наживать проблемы?
– Гм... Наверное, ты прав... Но вот что странно, Саша. Понятно, что мне назначили время с точностью до минуты, когда я должен прибыть к причалу в поселке Перст. Но почему они назначили точное время выезда? Не все ли им равно, если я выеду на полчаса раньше, это же не ралли.
– А, ну это как раз нетрудно понять. Кто-то снабжает их информацией, в том числе о графике работы вашей невидимой охраны. Не сомневаюсь, что они и время возвращения так же точно рассчитали.
– Какой невидимой охраны?! – взвился профессор. – Я раз и навсегда запретил всякие...
– Виктор Генрихович, – мягко сказал Кронин. – Это почти формальность, для спокойствия руководства.
– Проектом руковожу я! Или появились руководители повыше?
– И для вашей безопасности...
– Очень мне это помогло в плане безопасности! Мало того что меня шантажируют какие-то мерзавцы, так я еще вынужден скрываться от топтунов фирмы, которую я сам же и создал! Может быть, и моя квартира прослушивается? И твоя тоже?
– Нет, – улыбнулся полковник.
– Ой ли?
