Большой картонный контейнер Гектор забрал по пути в постамате на Татарской улице, когда они лишь начинали свое путешествие в Кукуев. И контейнер не давал Кате покоя своим таинственным содержимым. У постамата Гектор лаконично нарек контейнер «сюрпризом», а затем Катя отвлеклась и забыла о нем. Но когда сумку-холодильник грузили в багажник, контейнер вновь бросился ей в глаза.
Гектор притормозил, обернулся, легко поднял одной рукой увесистый контейнер с заднего сиденья, оторвал крышку. Внутри – ларчики с секретом – еще три коробки: большая и две поменьше. Катя сдвинула крышку большой: мужские черные резиновые сапоги. Во второй – женские резиновые сапоги изумрудного цвета. Упс!
– Деревня. Хлябь. – Гектор, улыбаясь, кивнул в окно внедорожника. Асфальт фермерской бетонки давно закончился, и они месили грязь по разбитому проселку. – Боты – сила!
Катя рассматривала зеленые «боты». Покосилась на свои мягкие замшевые мокасины, в них она надеялась не натереть ноги во время путешествия. Открыла крышку третьей коробки – ярко-красной, круглой. Клубника в шоколаде, видимо-невидимо. Обожаемые Катей конфеты.
– Избушка Харитовой прямо по курсу, – объявил Гектор.
Возле раскисшей от дождей сельской дороги обитала Улита. Дальше – распаханное поле. Еще дальше – Ока и пристань.
– А вы у меня уж вторые за сегодня покупатели! Днем-то женщина на машине приехала
Улита в первую их встречу показалась Кате просто болтливой пожилой деревенской теткой, с обветренным красным лицом в прожилках, крупными рабочими руками. Одета она была в замызганную куртку и обвисшие на широком заду спортивные штаны с лампасами. Рысьим взглядом она «шарила» по незнакомцам, постучавшимся в ее калитку. Домишко ее напомнил Кате дом бакенщика из рассказа Симуры: вросшая в землю деревенская изба в три окошка с резными наличниками, выкрашенная голубой краской. Ветхая и требующая ремонта. Починкой занимался хилый, на вид испитой мужичок в брезентовой куртке и кепке, он заделывал в штакетнике здоровенную дыру на углу участка. У запертой калитки по сельскому обычаю – лавочка. На ней выставлено ведро, полное мелких яблок с червоточинами.
– Наверняка Карпов, – шепнул Кате Гектор, заметив незнакомца у штакетника, когда они вышли из внедорожника.
– Здравствуйте, нас с фермы в Лушево специально к вам послали за овощами и свежими яйцами – вы вроде продаете, – объявила Катя хозяйке голубой избы. Двигалась та, не отрывая подошв бот от земли, плавно, будто ползла или плыла среди грядок, парников и вскопанной земли.
– Ктой-то послал вас ко мне? За кого мне свечку в церкви в благодарность ставить? – прищурилась Улита, оценивающе зыркая своим рысьим взором на черный внедорожник, замшевую куртку Кати и коричневый пиджак Гектора, надетый поверх серого худи с капюшоном.
– Некто Милон Поклоныч, хозяйка, – отрапортовал Гектор.
– Не подох еще… то есть старый все коровам хвосты крутит… Ой, да вы за яйцами ко мне! – Улита, оборвав первые две фразы, предательски сорвавшиеся с ее губ после обещания «поставить свечку», всплеснула руками – сама подобно курице-наседке – и зачастила насчет «вторых за сегодня покупателей».
– Урожай ваш приобретем. – Гектор с высоты своего роста обаятельно ей улыбнулся. – А поведаете нам, как нашли труп Гени-цыгана одиннадцать лет назад, заплатим за урожай двойную цену.
Мужик в кепке бросил стучать молотком по штакетнику и направился к ним.
– Проходите на участок. Яйца я вам отберу у несушек моих. – Улита распахнула калитку.
– Вы Карпов? – Гектор обратился к испитому типу. – Слыхали мы с женой, именно вы с Савельевым обнаружили тогда и пацана, сына Гени-цыгана. Не поделитесь воспоминаниями?
– Вроде не менты вы
– Карп, а ты потрепись с нами по-свойски, никто ж не услышит. – Гектор дружелюбно начал его искушать. – Уплату я обеспечу. Самой твердой валютой.
Он вернулся к «Гелендвагену», открыл багажник и достал из своего армейского баула (в нем он возил немало вещей – от навороченных гаджетов, ноутбука до боксерских перчаток) непочатую бутылку водки. Катя знала: Гектор всегда возит с собой водку – ею он вместо антисептика обрабатывает ссадины и раны, порой прикладывается к бутылке в горький час и частенько расплачивается водкой с разными забулдыгами за оказанные ими услуги. При виде водки Карпов изменился в лице.
