ТЕРЕЗА. Ты бывала здесь раньше?
ШЭРОН. Последний раз ещё в детстве. Кажется, ничего не изменилось… сарай с кучей дерьма.
ТЕРЕЗА. Всё это немного неожиданно, да?
ШЭРОН. Майкл мне ни разу не проболтался — ни словечком. Я вообще ничегошеньки не ждала, не говоря уж про двадцать процентов от театра! Когда я рассказала своему Стиви, он чуть не помер от радости. Такая астма разыгралась.
ТЕРЕЗА. Папа всегда был непредсказуемым человеком. И тем не менее.
ШЭРОН. Мой собственный театр, а? Пусть эти бомжи из двадцать шестой теперь посмотрят. Хотя мне совсем не охота тут ничем руководить. Пятьдесят слов в минуту я ещё разберу, но Том Стоппард мне не по зубам.
ТЕРЕЗА. В основном. Здесь, в фойе, беспорядка меньше всего.
ШЭРОН. О, боже!
ПЭМ. Ты перекрасила волосы?
ШЭРОН. С прошлого раза, как мы виделись, да. В день похорон я покрасилась в зелёный. Так сказать, в память об усопшем.
ПЭМ. Не сомневаюсь, что он это оценил.
ШЭРОН. Сейчас уже ни на что не похоже. Я вымыла их отваром ромашки, хотела сделаться блондинкой, но оказалось бесполезно.
ТЕРЕЗА. Что-нибудь будешь?
ШЭРОН. С удовольствием.
ТЕРЕЗА. Нет, это я привезла сегодня. Подумала, что дела так пойдут легче. Ты что будешь?
ШЭРОН. Чёрный чай, если можно.
ТЕРЕЗА
ШЭРОН.. А… Это всё суп?
ТЕРЕЗА. Да — «Супер Суп»
ШЭРОН. А… супер!.. А другой какой?
ТЕРЕЗА. Овощной с гренками.
ШЭРОН. Давай куриный.
ТЕРЕЗА
ШЭРОН. Отлично. Мы вместе уже два года. Два с половиной, если считать время, которое он отсидел в исправительной колонии. Попался на краже инвалидных колясок. Он обожает заниматься благотворительностью.
ПЭМ. Нет, Тереза, мне пока не надо. Сначала пойду приведу бабушку.
ШЭРОН. Ну, ещё бы! Там их целая куча сидит в машинах возле супермаркета. Прямо съезд какой-то. Сидят все, уставятся и леденцы сосут. Одна вон в красной машине — это же не лицо, а наказание.
ПЭМ. Да, это она и есть.
ШЭРОН. Блин…
ТЕРЕЗА. Не переживай. Угощайся печеньем.
ШЭРОН. Дай посмотреть, сколько калорий.
ТЕРЕЗА. Она сегодня на работе. Приедет попозже на этой неделе.
ШЭРОН. И как отношения у Джеки с твоей матерью?
ТЕРЕЗА. Не очень. Мама так и не простила папу за то, что он её бросил, и во всём, что случилось, винит Джеки. Лучшими друзьями их не назовёшь.
ШЭРОН. Ну, чего удивляться-то. Если бы я трахалась с твоим парнем, мы бы тоже не были подружками.
ТЕРЕЗА. Ну да… Не то чтобы у меня был парень… или хотя бы шанс кого-то сейчас встретить.
ШЭРОН. Ты всё ещё одна?
ТЕРЕЗА. Да… И стремительно приближаюсь к тридцати.
ШЭРОН
ТЕРЕЗА. Ты так считаешь?
ШЭРОН. Конечно! Вся эта власть и влияние… и бесплатные билеты на дневные спектакли. Любой одинокий зануда тут же упадёт к твоим ногам.
ТЕРЕЗА. Не сказала бы, что я мечтаю встретить одинокого зануду.
ШЭРОН. Ну, выбирать-то уж не приходится. Попробую-ка я эти.
Твоё здоровье!
ТЕРЕЗА. Да? Давай сделаю что-нибудь другое.
ШЭРОН. Да ничего, мне нравится.
В каком состоянии театр на самом деле?
ТЕРЕЗА. Не лучшем. Сцена провалилась, вместо занавеса болтаются лохмотья. Но не всё так страшно — по крайней мере, у нас есть фойе, где можно работать.
ШЭРОН. Нам бы сейчас завести подземный бункер на случай, когда твоя мать и Джеки начнут войну.
ТЕРЕЗА. Ну, до такого не дойдёт. Я надеюсь. Просто хочется верить в лучшее.