Занавески полностью

Е в г е н и я  Л е о н и д о в н а. Сахару насыпала?

Л и з а. Да… И варенья положила.

Е в г е н и я  Л е о н и д о в н а. Я же тебе счастья хочу.

Л и з а. Я понимаю.

Е в г е н и я  Л е о н и д о в н а. Я жизнь прожила, знаю, как и что! (Пьет чай.) Налила какую-то горечь.

Л и з а. Чай такой.

Е в г е н и я  Л е о н и д о в н а. И чая прежнего не стало! Раньше хоть чай был, а теперь и того нету! (Пьет.) Да что ты сюда насыпала?

Л и з а. Ничего.

Е в г е н и я  Л е о н и д о в н а (отхлебывая). Как — ничего, когда лекарством отдает?! (Еще раз отхлебывает.) Лекарством пахнет. Или хлорки сыплют столько в воду… (Стакан падает из ее рук.) Ой, батюшки… Ой, голова… Голова… Лиза!

Л и з а. Нет… Нет! Бабушка!

Входит  И з ю м о в, его никто не видит.

Прости, миленькая…

Е в г е н и я  Л е о н и д о в н а. Ты чего… Ты… как… Чего?

Л и з а. Это крысид! Крысид!

Е в г е н и я  Л е о н и д о в н а (кричит). Помогите! Помогите… (Язык ее костенеет.) Проклинаю! У-у, ведьма… оклинаю… оклинаю.

Л и з а. Я сейчас… Я сейчас «скорую»… Бабушка, не умирай! Родненькая!!! Как это, «скорая»… Ой, все забыла!

Е в г е н и я  Л е о н и д о в н а (сползает с кровати, тянется к телефону). Милиция… Милиция… (Хватает себя за грудь, достает деньги. Ползет к кровати.) Не дам! Не дам! (Падает на кровать.)

Л и з а. Бабушка, Евгения Леонидовна… Баба Женя! (Тормошит ее.)

Старуха мертва.

Бабушка… (Вытаскивает из ее рук деньги.) Прости меня! Прости…

И з ю м о в. Добрый день, Лиза…

Л и з а (помертвев). Это вы?!

И з ю м о в (пауза). Ты понимаешь, что наделала!

Л и з а. Да… Вы… все видели?

И з ю м о в. Так ведь любопытно. Ведь не каждый день видишь, как бабушек травят! Как ты сообразила отравить ее?

Л и з а. Не знаю… Пошла в кухню… Нет, я тут придумала… Потом забыла, а потом, как в кухню пошла…

И з ю м о в. А крысид где взяла?

Л и з а. Что?

И з ю м о в. Где взяла крысид?!

Л и з а. Она… она когда-то его у вас брала!

И з ю м о в (берет у Лизы деньги, считает). Десять тысяч…

Л и з а. Что?

И з ю м о в. Я говорю, десять тысяч было у бабушки.

Л и з а. Мне очень… Пожалуйста, отдайте их мне.

И з ю м о в (прячет деньги). Тебе не деньги нужны, тебе спасаться надо! Иди в ванную, приведи себя в порядок, выпей валерьянки…

Л и з а. Мне надо!

И з ю м о в. Зачем?

Л и з а. Очень надо! Я хочу маме отдать… Их отдать! Мне плохо! Уходите…

Изюмов уходит. Затемнение. Высвечивается чердак. Б е с  сидит в кресле, а  К о п е й к и н  нервно расхаживает перед ним.

К о п е й к и н. Какая, скажи, от тебя польза государству? Да никакой! Чем меня убивать, гробанул бы Репенко. Подозрительная ты личность. Мне кажется, ты шпион. Ты — диверсант. Тебя если сдать куда положено, то еще медаль получишь.

Б е с. Помешаны вы на шпионах. Отстань, Гоша. Лучше приготовься встретить свою соседку.

К о п е й к и н. В натуре, что ли?

Б е с. В самом ее натуральном виде! А где же Изюмов?

Входит  И з ю м о в. Он в белом полотняном костюме.

Так вы переоделись, Андрей Дмитриевич? А я-то подумал: не убежал ли клиент? Даже злиться стал, что мне совершенно противопоказано. У вас на лице тень. Что случилось?

И з ю м о в. Сейчас хорошо на даче. У меня под окном доцветают флоксы. Лиза нарезала мне букет… Лиза… Говорю так, словно это было давным-давно… Гибкая, юная, милая Лиза. Да, мы, люди, как листья. Одни опадают, другие нарождаются. Зачем тебе нужна моя душа?

Б е с. С ней я проведу века в беседах. Я покажу ей, как строятся государства и как они разваливаются. Откуда выходят народы и зачем все разделены языками, привычками, верованиями. После я отпущу твою душу. Бесплотная, имеющая лишь контур человеческого тела, она пройдет через космические горнила и придет на землю, чтобы увидеть, как она остывает… И тогда заплачет душа, и я заплачу с нею вместе. Обнимемся мы и скажем: а ты помнишь, какие утра весной в Подмосковье? Как пели соловьи?! Где это?!

И з ю м о в. Не хочу… Я не могу этого осилить, мне этого не надо! Не взваливай на меня эту ношу!

Б е с. Прости, Андрей Дмитриевич. Но что же с тобой случилось?

И з ю м о в. Лиза… Она пришла ко мне! Я открыл глаза — и вижу большой букет. А у ног сидела сама Лиза. Она держала мою руку, и ее рука чуть подрагивала. Она была бледной… Когда я посмотрел на нее, она погладила меня по щеке и сказала: «Ты небритый. У тебя седая борода. Ты очень устал, милый. Вот скоро отдохнешь…» Как же так, а? Ведь она в самом деле любит меня! Как страшно. Стою — и не в силах помочь. Прости меня, Лиза.

К о п е й к и н. Женись на ней, а, женись!