Впрочем, независимо от объяснений, Паразу план Муна уже не нравился, однако протестовать открыто он боялся, поскольку крутой нрав Евне полностью соответствовал его невероятной даже для Цирка физической мощи.
— Смысл в том, что Агроном прекрасно обучен военному делу, обладает колоссальным опытом и необычайно храбр, — объяснил Евне. — И ещё смысл в том, что у нас нет возможности разбить его даже по частям. Если мы нападём, Агроном развернёт колонну в боевой порядок, атакует и уничтожит нас.
— Успеет уничтожить, даже если мы нападём первыми? — удивился Параз. Но при этом подумал, что никогда не замечал за командиром склонности преувеличивать возможности противника.
— Успеет, — уверенно подтвердил Мун. — Я читал доклады о старых стычках и своими глазами видел, как действовало заовражское ополчение в долине. Агроном сумел сформировать отличную армию, хорошо обученную и дисциплинированную. Они не суетятся и знают, что делать. Прямое столкновение закончится для нас поражением.
— Мы сильнее!
— Каждый из нас по отдельности превосходит человека, — согласился Евне. — Но армия — это не набор героев, а единый организм, и потому сотня хорошо тренированных слабаков, каждый из которых знает свои обязанности и чётко их исполняет, играючи справится с сотней силачей, каждый из которых будет делать что хочет.
— Разве вы плохо обучили труппу? — Параз постарался задать вопрос лёгким, слегка наивным тоном, но в глубине души надеялся, что Мун попадётся в ловушку.
— Люди Агронома обучены так же хорошо, как моя труппа, — ровно ответил шпрехшталмейстер. — Но их больше. Даже сейчас их больше.
— И поэтому вы разделили наши небольшие силы?
Параз был племянником Энера Тужи, близкого к Адель офицера из Главного штаба Цирка, и в труппе присматривал за тем, чтобы Мун не зарывался. Именно поэтому крутонравому Евне приходилось с ним нянчиться.
— Разделив труппу, я выманил основную часть ополчения из столицы, — объяснил Мун, с преувеличенным вниманием разглядывая повтор видеозаписи конвоя. — Сейчас их потреплют Садовники, потом добавит Орич, потом мы устроим пару неприятных сюрпризов на обратном пути… И когда они вернутся к Остополю — усталые, измотанные, с десятками раненых в кузовах и поредевшим боезапасом, мы весело посмотрим на них из бетонных дотов, которые сам Агроном и выстроил. Сейчас в Остополе осталось минимальное количество техники и людей. Мы возьмем его и дадим Агроному бой на выгодных нам условиях.
— Надеюсь.
— Для победы не нужно надеяться. Для победы ты должен чётко, точно и не задумываясь делать то, что я приказываю. Чтобы у меня не было причин тебя расстрелять.
— Я всё понимаю.
— Так-то лучше. — Мун зевнул и, не отрываясь от монитора, распорядился: — Передай операторам, чтобы заправили мини-дроны и выслали их вслед Агроному, если получится — пусть летят до самой долины. Я хочу быть уверен в том, что Агроном не успеет вернуться к самому интересному…
Пять часов под огнём, много это или мало? Хотя… Нет, Леший мальчиком для битья не был, и потому не «под огнём», а пять часов полноценного боя, в полном окружении. Но это обстоятельство не ввергло ополченцев в панику, а лишь придало происходящему пикантности. Так выразился Агроном, и Леший от души рассмеялся шутке. Ещё он успел услышать, что в долину выдвигается тактическая группа, после чего прихотливая сеть снова легла, и разговор Оборвался. Но главное Леший услышал: помощь идёт, и сумел приободрить ребят.
Которым, если честно, приходилось туго.
Атакуй их только Садовники или только Уроды, пусть даже внезапно, пусть с бóльшим, чем получилось у сине-зелёных, уроном, Леший сумел бы взять ситуацию под контроль, отбиться и даже — вполне возможно! — перехватить инициативу и контратаковать. У Лешего было оружие и против тех, и против других, однако необходимость распылять силы на два фронта не позволяла нанести решительный удар ни одному из врагов и — что много хуже — вынуждала нести потери.
Леший не мог уйти из долины — на этот счёт Агроном выразился предельно ясно, — не мог сформировать полноценный отряд, чтобы отбросить Уродов и заставить их прекратить обстрел его позиций, и едва справлялся с атаками разогнавшихся джунглей… Сады постепенно выдыхались, однако они уже захватили половину долины и были полны решимости захватить как можно больше, получив к следующей вынужденной паузе солидный плацдарм. Сады приходилось атаковать особенно жёстко, поскольку, если они встанут как следует, согнать их удастся с огромным трудом, если вообще удастся, вот и приходилось Лешему скрипеть зубами, но не снимать с фронта силы для атаки обнаглевших Уродов.
— На самом деле я поражаюсь их терпению.
— Поражаешься? Их надо убивать! Пачками! Грёбаные борзые людишки, которые смотрят на нас, как… Как… Смотрят, суки, как…
