Вообразите, например, что звук пробегает в секунду не 330 метров, а 330 миллиметров (пол-аршина), т. е. движется медленнее пешехода. Вы сидите в кресле и слушаете рассказ вашего знакомого, который имеет привычку говорить, расхаживая взад и вперед по комнате. При обыкновенных обстоятельствах это расхаживание нисколько не мешает вам слушать; но при уменьшенной скорости звука вы ровно ничего не поймете из речи вашего гостя: звуки, произнесенные им прежде, будут перемешиваться с новыми, и получится путаница звуков, лишенная всякого смысла.
Между прочим, в те моменты, когда гость приближается к вам, звуки его слов будут достигать вас в обратном порядке: сначала до вашего слуха достигнут звуки, только что произнесенные, потом звуки, произнесенные ранее, затем – еще ранее и т. д., – потому что произносящий обгоняет свои звуки и все время находится впереди них, продолжая издавать новые. Из всех фраз, произнесенных при подобных условиях, вы могли бы понять разве только ту, которою великовозрастный бурсак изумил некогда юного Карася-Помяловского:
Мы должны быть благодарны судьбе за ту счастливую случайность, что звук пробегает в воздухе каждую секунду сотни метров: при значительно меньшей скорости нам, быть может, пришлось бы отказаться от устной речи…
Если вы думаете, что действительная скорость звука в воздухе – треть версты в секунду – всегда достаточная быстрота, то сейчас измените свое мнение.
Вообразите, что вместо электрического телефона между Москвой и Петроградом устроена обыкновенная переговорная труба вроде тех домашних телефонов, которыми соединяются отдельные помещения больших магазинов. Вы стоите у петроградского конца этой 600-верстной трубы, а ваш собеседник – у московского. Вы задаете ему вопрос и ожидаете ответа. Проходит пять, десять, пятнадцать минуть – ответа нет. Вы начинаете беспокоиться и думаете, что с вашим собеседником случилось несчастье. Но опасения напрасны: ваш вопрос
Можете сами проверить расчет: от Петрограда до Москвы 600 верст; звук проходит в секунду 1/3 версты; значит, расстояние между столицами он пробежит в 1800 секунд, или в 30 минут.
Вы понимаете, что при таких условиях, разговаривая целый день с утра до вечера, вы едва успеете обменяться десятком фраз.
Было время, когда такой способ передачи известий считался очень быстрым. Сто лет тому назад никто еще не мечтал об электрическом телеграфе и телефоне, и передача новости за 600 верст в течение нескольких часов признавалась идеалом быстроты.
Рассказывают, что при короновании императора Павла I извещение о моменте начала торжества в Москве было передано в Петроград следующим образом. Вдоль всего пути между обеими столицами были расставлены солдаты, в ста саженях один от другого; при первом ударе колокола Успенского собора ближайший солдат выстрелил в воздух; его сосед, услыхав сигнал, также немедленно разрядил ружье, за ними стрелял третий часовой – и таким образом сигнал был передан в Петроград в течение всего трех часов. И спустя три часа после первого удара колокола Успенского собора уже грохотали пушки Петропавловской крепости.
Если бы звон московских колоколов мог быть непосредственно услышан в Петрограде, то этот звук, как мы уже знаем, пришел бы в северную столицу с опозданием всего на полчаса. Значит, из трех часов, употребленных на передачу сигнала, 2½ часа ушло на то, что солдаты воспринимали звуковое впечатление и делали необходимые для выстрела движения; как ни ничтожно это промедление, все же из тысяч таких маленьких промежутков времени накопилось 2½ часа.
Передача известий посредством звуковых сигналов еще и теперь очень распространена у первобытных обитателей Африки, Центральной Америки и Полинезии. Для этой цели дикари употребляют особые барабаны, с помощью которых передают звуковые сигналы на огромное расстояние: условный сигнал, услышанный в одном месте, повторяется в другом, передается таким образом далее, – и в короткое время обширная область уведомляется о каком-либо важном событии.
Во время войны Италии с Абиссинией все передвижения итальянских войск быстро становились известными негусу Менелику; обстоятельство это приводило в недоумение штаб итальянской армии, не подозревавший о существовании у противника звукового телеграфа.
То же самое наблюдалось и во время англо-бурской войны: благодаря «телеграфу» кафров все военные известия с необыкновенной быстротой распространялись среди обитателей Капленда, на несколько суток опережая официальные донесения через курьеров.
