Прогрессивное развитие мозга нарастает от рыбы до человека. Но когда дело доходит до изучения «связей» коры, роли того или иного образования, то выясняется что именно у приматов, человека и обезьян, они устроены и функционируют особым, «приматным» образом Мозжечок, ответственный за координацию движений вполне может отразить эту общую закономерность! У позвоночных ниже уровня млекопитающих он ничтожно мал, но, как заметил один исследователь, драматически возрастает у приматов и по размерам, и по усложненности: и корковые отделы мозжечка и его подкорковые ядра приближаются к рисункам этих структур у человека (рис. 5). При этом связи мозжечка с другими отделами у обезьян наиболее сходны с подобными связями у людей, что отражается, конечно, на однородности соответствующих процессов в коре мозга.
Прямые связи коры головного мозга со спинным также являются отличительным свойством человека и обезьян. Они обеспечивают самые тонкие действия вплоть до движения пальцев и аппарата речи. Так называемая экстрапирамидная система, обеспечивающая важнейшие двигательные процессы, в целом — и на уровне коры, и в подкорковостволовых образованиях — уникально, неповторимо для других животных сходна у обезьяны и человека. А это означает, что нигде больше в животном мире, кроме приматов, не найти полноценной модели для изучения как нормальных особенностей, так и расстройств координации движений у человека.
Приматный тип зрительной системы при всем ее уже упоминавшемся сходстве наиболее резко выражен в строении мозговых центров. Нет ясных различий и в сосудистой системе мозга, в его кровоснабжении у высших приматов, включая человека. У других животных капилляры в 2 — 3 раза меньше, чем у обезьян и человека. Наконец, очень давняя спорная и интересная проблема — асимметрия больших полушарий мозга, считавшаяся прерогативой только человека (это связано с различными «обязанностями» полушарий в осуществлении высших проявлений интеллекта), — теперь разрешается «в пользу» обезьян: подобная асимметрия обнаружена не только у шимпанзе, но и у резусов.
Рис. 5. Эволюция мозжечка (по Хьюбелу, 1979 г.): рыба, лягушка, змея, голубь,
опоссум, кошка, макак, шимпанзе, человек
Разумеется, существуют и важные различия головного мозга человека и даже высших обезьян. При столь удивительном наличии у обезьян «чисто человеческих» полей мозга 44 и 45 и, более того, при почти одинаковой клеточной организации гомологичных участков шимпанзе вместе с тем обладает структурой волокон, обеспечивающих связи коры, значительно более тонкой, чем у человека, и это резкое отличие системы корковых связей отражает более низкий уровень функциональных возможностей, иначе говоря, умственной деятельности антропоидов в сравнении с людьми (последнее показано М. С. Войно). Именно те участки коры, которые связаны с членораздельной речью у человека, имеют наибольшие отличия по сравнению с другими структурами у обезьян, включая высших. Но, повторяю, все это — количественные различия.
В то же время хотелось бы, чтобы читатель помнил: далеко не все признаки сходства мозга обезьян и человека приведены в этой беглой главе, в том числе и функционального сходства, работы отдельных образований коры и глубинных участков. А сходство и здесь велико, как показывает, в частности, сухумский электрофизиолог Т. Г. Урманчеева. Достаточно сказать, что становление компонентов электроэнцефалограммы у обезьян после рождения проходит те же стадии, что и у растущего человека. И это касается многих, очень многих других электрографических характеристик деятельности «высшего органа власти» любого живущего организма.
Что же получается у нас в итоге изложенного?
Мы видим, что анатомия человека и обезьян весьма сходна, но имеет и немалые отличия, только выразить эти отличия количественно, в цифрах, мы не можем (разве что по прикреплению мышц передней конечности: 60 % сходства человека с шимпанзе, 17 % — с низшими обезьянами), во всяком случае, до перехода к сопоставлениям головного мозга. Головной же мозг очень сходен у человека и обезьян, особенно человекообразных. Хотя и у них он, как упомянуто, в 2 — 3 раза меньше человеческого, в нем принципиально ничего не отсутствует из того, что есть в мозге человека. Дело только в количе-
стве, которое здесь уже можно как-то представить (лобные доли, ассоциативная кора, мозжечок, еще некоторые образования).
Мы назвали приводимые сведения из анатомии, эмбриологии и палеонтологии «старыми данными» — не потому, что они давнишние или устарели, отнюдь (правильнее их даже называть «классическими»). Эти науки и сейчас успешно развиваются, используя новейшие методы, но они исторически были первыми в отличие от «новых», которые снабдили нас данными по ДНК (хромосомам), по структуре и иммунологии белков, гормонов, по биохимии.
Но сделаем небольшое отступление.
