Бывали группы моющихся, которые быстро соображали, в чем тут дело, и совместными усилиями устанавливали «нужный режим» во всех кабинах. Порой группа довольно быстро выделяла кого-либо «для руководства». А иногда кто-либо, проявляя инициативу, брал на себя «руководящую роль», или, как говорят в психологии, становился лидером, и чаще всего неудачным. И уж совсем плохо было, когда лидеров оказывалось двое или того больше. Такие группы долго, а то и совсем не могли справиться с душем, все время мешая друг другу.

А бывало и так: все спокойно моются, пока не станет под душ такой субъект, что остальные, в том числе и мы, пулей начнут вылетать то из-под кипятка, то из-под ледяной воды. Так вел себя человек, не привыкший считаться с другими. Уходил он – и оставшиеся быстро наводили порядок. И ведь не всегда это бывал плохой человек; чаще – просто психологически несовместимый с остальными.

Именно этот групповой душ, наши переживания в нем и обмен мнениями легли в основу разработки Горбовым гомеостата – прибора дли исследования групповой психологической сенсомоторной совместимости будущих космонавтов.

Рождение дружбы

В мире живых существ идет жестокая борьба за существование. Но одна из ее форм, как это ни парадоксально, взаимопомощь. Это было доказано Петром Алексеевичем Кропоткиным (1842-1921), не только теоретиком анархизма, но и виднейшим русским географом-путешественником XIX в. Целесообразность взаимопомощи подтверждается тем фактом, что она закреплена в самых различных инстинктах. Взаимопомощь наиболее свойственна стадным животным. Но она встречается и в виде симбиоза – взаимополезного сожительства организмов разного вида, – и среди далеких видов. На раковине, в которой живет рак-отшельник, поселяется актиния. Она защищает рака своими стрекательными клетками на щупальцах и питает его остатками своей пищи, а рак перевозит актинию с места на место.

Когда стадо человекоподобных обезьян стало развиваться в человеческое сообщество, инстинкт взаимопомощи начал постепенно превращаться в чувство дружбы.

Чувство дружбы, объединяющее двух или нескольких индивидуумов, рождается из общих целей деятельности и интересов, проявляется в стремлении к взаимопомощи и переживается как взаимное тяготение друг к другу, как желание вместе идти по жизненному пути. Общность мировоззрения, то есть взглядов на жизнь, и мироощущения, то есть чувств, порождаемых условиями жизни, укрепляет дружбу.

Дружба обогащается эмоциональной памятью. Ведь чувство приятного сохраняется в памяти дольше и воспроизводится ярче, чем неприятного.

Когда мы встречаемся с другом после длительной разлуки, наше отношение к нему неотделимо от воспоминаний об общем прошлом.

Человек и машина

«Спор физиков и лириков» часто возобновлялся в нашей пароходной компании. Подтрунивая над увлечением физика Вани компьютерами, Лена декламировала:

Рисует мне порой воображенье

Большую электронную машину:

Вольфрам и никель, бронза и стекло.

В нее поэт закладывает темы:

«Весна», «Любовь», «Закат над Волгой», «Ревность»…

Включаются контакты, раздается

Басовое шмелиное гуденье,

И тотчас возникают на бумаге

Единственно возможные слова.

А сам поэт в удобной спецодежде

Лишь изредка подвинчивает клеммы

Да деловито протирает замшей

И без того сверкающий металл…

Но думается мне, что и тогда,

В протонно-электронном этом Завтра,

Найдутся чудаки, что будут рьяно

Выкапывать у дряхлых букинистов

Старинные кустарные стихи.

– Что ж… – задумчиво произнесла ее подруга Маша, – может быть, в отклонениях этих кустарных стихов от совершенства и скрыто некое очарование подлинности?.. Естественности?..

– А как же! – подхватила Лена, – ведь писал же Пушкин:

Как уст девичьих без улыбки,

Без грамматической ошибки

Я русской речи не терплю!..

– И у Толстого тоже: слишком правильная, красивая Вера, сестра Наташи, лишена всякого обаяния!..

– Вот-вот! Такие скептики тормозят развитие науки, – горячился Ваня. – Как не понять, если раньше машины были продолжением наших рук и органов чувств, то теперь компьютеры становятся продолжением нашего мозга! Электронная машина может считать в тысячи раз быстрее человеческого мозга. «Человеку свойственно ошибаться», – говорили еще римляне. А исправный электронный мозг не ошибается. Скорость реакций человека в тысячи раз медленнее, чем у сконструированного робота.

Перейти на страницу:

Похожие книги