Несколько человек были свидетелями какого-то происшествия, возможно даже самого пустякового. Попросите каждого из них в отдельности рассказать об этом.
Вы поймете, насколько сложна работа следователя, опрашивающего свидетелей, а заодно убедитесь в справедливости поговорки, поставленной в заголовке.
Чем больше эмоций вызывает тот или иной эпизод, чем больший срок пройдет со времени, когда все случилось, тем резче будут расходиться свидетельские показания.
Причина этого — уже известные читателю избирательность восприятия, апперцепция и избирательность запоминания и забывания.
Вместе с тем надо учитывать, что все неточно запомненное все же ложится в кладовую нашего Я.
— Вы что? Меня не узнаете?
— Простите, не узнаю. Мы где-то встречались?..
— Конечно встречались. Вспомните, в таком-то году, в таком-то месте…
— А! Так вы…
Узнавание — это отождествление воспринимаемого сейчас с воспринятым раньше. Оно может быть разных степеней — от смутного переживания некоего знакомства с воспринимаемым до полной уверенности в тождестве. Как и в приведенном диалоге, наводящие вопросы помогают узнаванию.
На рисунке показано, какой промежуток времени и какую часть заученного материала человек способен держать в памяти. Через день сохраняется около 30 % запомненного. Эта классическая кривая была получена еще в 1885 г. немецким психологом Германом Эббингаузом при механическом запоминании и воспроизведении неосмысленного материала. Продуктивность смысловой памяти примерно в двадцать пять раз выше продуктивности механической памяти. Материал, который был запомнен по смыслу, сохраняется значительно дольше, хотя, если его время от времени не возобновлять в памяти, он также будет рано или поздно забыт. Длительность сохранения и готовность — вот качества памяти, определяющие различие ее продуктивности у разных личностей.
Но неверно думать, что запоминание всегда полезно. Мы запоминаем иной раз много совсем ненужных пустяков, что в конце концов могло бы загромоздить нашу память, если бы вскоре не забывалось. Забывание спасает нас и от неприятных воспоминаний и, что еще важнее, помогает нам, отвлекаясь от деталей, сохранять самые основные, обобщенные понятия и выводы. Мы можем по-своему осмыслить и пересказать прочитанное именно потому, что не в состоянии все запомнить наизусть по смыслу.
Я знал человека, который ничего не забывал. Он находился в психиатрической больнице. Этот больной был задавлен воспоминаниями и не мог выразить ни одной собственной мысли. Он дословно воспроизводил прочитанные ему несколько дней назад большие газетные статьи, смысла которых не понимал. И в то же время не мог пересказать своими словами даже простую детскую книжку.
Александр Романович Лурия (1902–1977), основоположник русской нейропсихологии, в течение 30 лет изучал изумительную память Н.И. Ширвинда и описал ее в «Маленькой книжке о большой памяти», которую я советую найти и прочитать. Этот человек также не мог нигде с пользой для дела применить свою феноменальную память. Он пробовал, например, работать железнодорожным диспетчером. Ничего не вышло. Всю жизнь ему удавалось только как эстрадному артисту демонстрировать свою ничего не забывающую память.
Нелегко бывает запомнить то, что нужно. Но иногда еще труднее забыть.
Недаром испокон веков задания вроде того, которое Николенька, старший брат Льва Николаевича Толстого, в детстве задавал братьям — стать в угол и не думать о белом медведе, — считались имеющими магическую силу.
«Помню, как я становился в угол и старался, но никак не мог не думать о белом медведе», — пишет Лев Николаевич в «Воспоминаниях детства».
Попробуйте и вы выполнить задание Николеньки!
Я спросил студента:
— Вы запомнили, как мы об этом договорились, ту самую фразу, которую я привел в прошлой лекции?
— Да, конечно, помню, — уверенно заявил студент, — вы сказали: «Позавчера здесь сел самолет».
Я не смог удержать улыбки и возразил:
— Ну, я еще мог бы предположить, что вы что-нибудь запомните не так, как я сказал, но уж никак не ожидал услышать совсем другие слова. Я просил вас запомнить фразу: «Третьего дня тут приземлился аэроплан». Вы создали себе определенный смысловой образ, и он точно запечатлелся в памяти. А вот из тех именно слов, которые были сказаны, не смогли запомнить ни одного и заменили их все синонимами. Теперь судите сами, обратился я к аудитории, хорошо или плохо запомнена фраза.
— Конечно, хорошо, — сказал один из студентов. — Вы же не сказали, что он должен запомнить слово в слово, а смысл он воспроизвел совершенно точно.
— Ну, если я так же «совершенно точно» начну читать стихи или роль, меня выгонят из театральной студии, — возразила девушка.
И они оба были правы. Конечно, стихи, так же как артисту роль, надо выучивать слово в слово, или, как говорят психологи, наизусть по смыслу. В науке же и при обучении важнее смысловое запоминание, оно прочнее и эффективнее.
