О психологической сущности творчества и вдохновения лучше Пушкина не сказал ни один психолог! «Вдохновение обычно возникает в процессе упорного напряженного труда. Вдохновение ошибочно считают возбудителем работы. Вероятно, оно является в процессе успешной работы, как следствие ее», — писал Горький. Но и Пушкин ведь не говорит, что вдохновение кончается, когда на бумагу излиты первые варианты мыслей. Нет. Вся последующая работа над совершенствованием наброска может идти со всевозрастающим и захватывающим подъемом. Петр Ильич Чайковский говорил, что «вдохновение — это такая гостья, которая не любит посещать ленивых».
Эти слова Маяковского замечательно точно передают работу над словом не только в поэзии, но и в любой области, связанной с письменной речью. Посмотрите на черновик пушкинских строк:
— в которых Пушкин искал слова, лучше всего выражающие эту мысль. И записывал:
Некоторые главы своих романов Лев Толстой переписывал более десяти раз.
«Вдохновение неотрывно и от потребности творчества. Тот, в ком сидит душа композитора, пишет потому, что не может не писать», — сказал Моцарт. Связано вдохновение и с фантазией.
Она нужна не только в искусстве. Никакой поиск даже в точных науках не осуществим без фантазии.
Так, падение яблока натолкнуло мысль Ньютона на открытие закона всемирного тяготения.
Фантазия есть частный случай воображения, а воображение — это психический процесс, состоящий в создании новых образов на основе переработки прошлых восприятий. Как ни своеобразны, иногда парадоксальны образы фантазии, они всегда группируют ранее известное: избушка на курьих ножках; сфинкс — крылатый лев с лицом женщины; кентавр — лошадь с торсом мужчины. Ведь и богов, и инопланетян люди создавали и создают по своему образу и подобию.
Ни один художник не мог бы творить, не опираясь на фантазию.
Эти стихи хорошо всем известны из «Полного собрания сочинений» поэта. Но тот же Лермонтов написал и такие строчки:
Как же психологически понять стихотворение Лермонтова «Молитва», написанное им в двадцатилетнем возрасте? Что это: только дань времени или правдивое описание чувств нерелигиозного человека? Я думаю, что второе. И объяснение, почему Лермонтов успокаивался, когда «одну молитву чудную» твердил наизусть, надо искать в привычке. Можно не сомневаться, что к этой молитве Лермонтов привык с детства. Привычка — вторая натура.
