Любой жрец в определённый момент выбирал себе бога-покровителя. Это было не только частью истории мира «Хроник раздора» или некой данью классике, а вполне себе влияющим на игровой процесс действием. Одни покровители усиливали лечебные таланты, другие сосредотачивались на усилениях для других персонажей, третьи предоставляли возможность наносить весьма солидный урон различной нечисти… Фиона поклонялась богине хаоса, ночи, сыра, душевнобольных и просто всяческого беспорядка — Никт. Та в ответ любезно позволяла применять «извращённые» версии «обычных» жреческих заклинаний и способностей.
«Крик банши», заставивший часть рейда кататься по земле, а остальных осоловело бродить туда-сюда, изначально был всего лишь слабеньким массовым воодушевлением. Заклинанием, мягко говоря, специфичным уже хотя бы ввиду того, что крайне мало какие монстры в игре в принципе пытались давить на мораль, не говоря уже про успешность сих мероприятий.
Паника из-за низкой морали в игре выглядела как трясущийся, слегка затемненный экран вкупе с заторможенными действиями, что, конечно, дезориентировало, особенно в первые разы, но привыкнуть было можно. Никт же своей «милостью» превращала данное заклинание не в ультимативное оружие, но в весьма серьезный инструмент, особенно в сражениях с другими игроками.
Финальную точку в этом противостоянии поставил Оулле. Выскочив из дома Петловича, он налетел на ту самую примеченную сыгранную тройку игроков, отвлекая их от жрицы. Дворфы, как и ожидалось, оказались единственными из рейда, кто ещё хоть что-то пытался сделать. В то же время остальные «каратели» либо уже воскресли в Амбваланге, либо разбегались куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда.
Прикрывая Фиону, которой требовалось определённое время на то, чтобы снова стать лекарем, Оулле принял неравный бой. В принципе всё, что от него требовалось, — это дождаться, пока Фалайз и Тукан, не желавшие получать по ушам криком, который не разбирал, кому выводить из строя барабанные перепонки, вернутся обратно.
Впрочем, рахетиец не стал смиренно ждать, когда его противники перейдут в атаку, а сам бросился вперёд, путая их неритмичными, неравномерными, очень резкими движениями. При этом он был невероятно быстр и ловок, а бил так, чтобы «добавки» никому не потребовалось. По некоторой неловкости чувствовалось, что с двуручным мечом Оулле не очень уверенно обращался, и это всё — далеко не пик его возможностей.
Первый дворф даже не успел толком замахнуться своим кривым и ржавым тесаком. Второй смог среагировать, но был недостаточно быстр, за что и поплатился полоской здоровья, так ничего и не добившись. А вот третий сделал финт, довольно распространённый в играх: прекрасно осознавая, что ему конец, он бросился в отчаянную атаку с таким расчётом, чтобы удар булавы в любом случае угодил в цель, пускай даже и посмертно.
И рахетиец, и дворф упали на землю одновременно. Разница была лишь в том, что Оулле нашлось кому вылечить, а последнего из сыгранной тройки игроков — нет. Наконец подскочили Фалайз и Тукан, впрочем, им даже добивать оказалось некого: из всего рейда остался один лишь Леголась, пытавшийся нелепыми, неумелыми движениям уползти прочь. Остальные либо погибли, либо, улучив возможность, разбежались.
Заприметив это, крестоносец недобро осклабился и в предвкушении потёр руки, приближаясь к пленному:
— Где-то у нас тут бегали крысы, кажется, пора их приучать к эльфятине…
— Стой, — шикнул на него Фалайз злобно, а самого Легалася попросил: — не выходи из игры, мы не будем с тобой что-то делать. Фиона, полечи его.
Жрица странно на него посмотрела, не совсем понимая задумку, но сделала, как он сказал. Сам дикий маг в это время помог горе-рейдеру встать на ноги и даже немного отряхнул.
— Позови своих уцелевших друзей — соберите снаряжение и возвращайтесь в город, — сказал Фалайз, когда необходимый минимум целебных процедур был оказан.
— Чего⁈ — раздалось несколько ошеломленных голосов, один из которых принадлежал непосредственно и Леголасю.
— Того. — Дикий маг цокнул языком, как и все не любящий объяснять банальности. — Мы против вас ничего не имеем — это вы напали. Ваш друг тут погиб по глупости — мы бы и его снаряжение вернули, но не можем. — Вдруг он протянул руку и спросил: — Мир?
Леголась странно на него посмотрел, глянул на поле боя и нехотя кивнул, отвечая на рукопожатие:
— Лан, мы тож перегнули палку. Надо было сначала поговорить, а мы…
Не договаривая, он сплюнул и отправился молча собирать ценные пожитки товарищей. Вскоре к нему присоединилось ещё несколько вернувшихся персонажей. На Фалайза и его друзей они поглядывали косо, но, кажется, драться раздумали. А после того как Леголась объяснил им ситуацию, общий тон настроения вовсе сменился на в целом благожелательный. До массовых братаний дело не дошло, но определённое уважение появилось.
— Вечно ты со своим миролюбием, — фыркнул Тукан, глядя на это всё.
