Вот как раз сам Атаман, попрежнему проживавший вместе с не очень большой группой казаков в Суйдуне, в 20 верстах от советской границы и в четырехстах верстах от Эмиля, писал часто. Сначала все было очень благожелательно, среди прочего он однажды сообщил Бакичу, что производит и его в генерал-лейтенанты. Потом, повидимому, к нему проторили путь неизбежные в таких обстоятельствах жалобщики. Он попытался осуществлять телеуправление эмильскими делами, ничего, конечно не получилось, а отношения двух военачальников пошли вразнос.
Но так бывает — когда у одного титулы и формальное главенство, а у другого реальная власть, прямое руководство. Не будем рассматривать все подробности генеральской склоки, такие бывали и у красных, а уж у белых были нормой жизни. Упомянем только, что потерявший рычаги воздействия на Бакича старший начальник перешел от упреков в письмах к характерному именно белогвардейскому жанру укоров в приказах. При этом не отказывал себе в утешении попрекнуть инородца неважным уровнем его русского языка:
— На приказ о выдаче серебра для общего дела спасения России, переданный лично ген. Бакичу капитаном Паппенгут, генерал Бакич ответил отказом, и на вторичный приказ мой по телеграфу положил свою резолюцию, которую привожу как в доказательство понимания генералом Бакичем русского дела и русского языка: "Телеграмму читал и на совещание начдивов обсуждалось; отряд находится в очень тяжелых условиях, и болие, чем рание, решено было — нет возможности пока ничего уделить: офицеры, сольдаты и казаки голие и босие. Нач. Отряда Ген. — Лейт. Бакич".
Подчеркивания в тексте тут мои, но ясно, что и Дутов хотел бы, чтоб на орфографию этих слов обращалось внимание. Удивительно, но это цитата не из фельетона, не из заявления в партком и не из судебной жалобы, а из Приказа N 207 Главного начальника Семиреченского края от 17 января (по ст. ст) 1921 г..
До чего бы еще они долаялись — неизвестно. Но ровно через неделю Александр Иванович Дутов был застрелен заброшенным специально для этого через границу чекистом.
Когда я написал, что на погибающих в Синцзяне от голодухи, а еще более от безнадежности, белогвардейцев никто не обращал внимания, я был не совсем прав. По крайней мере, о них никак не могли забыть местные китайские власти, у которых к обычной головной боли управления дикой западной окраиной Срединного государства, добавились еще и эти непонятные и уже потому страшные люди.
И еще Реввоенсовет Туркфронта в Ташкенте. По свежим воспоминаниям о начале Гражданской войны очень на слуху было имя Атамана Дутова, а он еще и не давал о себе забыть, сочинял листовки, всем рассказывал о будущих походах на Москву, хотя по факту, кажется, более занимался внутренними разборками. Да вот хоть и мы с вами, пока не стали разбираться с этой старой историей — много слышали о Бакиче? А Дутова помним еще с первого курса. "История КПСС" — а как же?!
Вот поэтому, думается, и послали киллера именно к нему. Я тут скачал через И-Мул старое советское кино, которое так и называется "Конец атамана". На заставке картинка — "Щит и Меч" и надпись:
Небезынтересно. Особенно то, что
Анненков, если помните, сидит уже в китайской яме, так что наш Андрей Степанович Бакич остался единственным Главным Буржуином на весь Восточный Туркестан. Синекурой это не было, генерал оказался в условиях, которые легко могли привести в отчаяние. Его собственная оценка хорошо видна в телеграмме, отправленной им в Харбин незадолго до конца "эмильского сидения":
Без ответа.
