— И у твоих все по швам? Мои предки тоже разводятся.
О, и в его гадюшнике не все ладно? А существуют они вообще, нормальные крепкие семьи?
— Паршиво. Смотри теперь в оба. Не успеешь глазом моргнуть, а маман уже найдет себе нового хахаля. Который, пока она будет занята омолаживающими процедурами, в один прекрасный момент полезет тебе в трусы. В твоем случае, между прочим, это будет совсем трешово, — на меня смотрят как на больную. — Че? И такое бывает, прикинь. Это самое обидное, когда из-за какой-то мрази приходится съезжать из собственного дома.
Вижу как до него доходит, что черный юмор на деле не совсем и юмор.
— Да ладно?!
Ладно-прохладно. Тайны из этого я никогда не делала. Мне-то стыдиться нечего. Наоборот, меня давно подмывает заявиться на какое-нибудь светское чаепитие и растрепать по большому секрету всем благородным дамочкам бальзаковского возраста нездоровые сексуальные наклонности мамочкиного альфонса.
Останавливает только одно — страх, что мать такого позора уже точно не выдержит. Какая бы не была, она все равно моя родительница. И, пускай по своему, но я ее люблю. Той детской любовью, что осталась со мной в более ранних воспоминаниях. Когда мы хотя бы пытались делать вид, изображая счастливое семейство.
— Лучше жить на шее у подруг, чем просыпаться по ночам от того, что он наяривает там у себя, — мне нравится наблюдать за тем, как вытягивается лицо Дениса. Настоящие эмоции. Я ценю это куда больше заезженных подкатов и липовых комплиментов.
— А мать знать?
— Знает.
— И?
— Цитирую: «сама мужиков провоцируешь. Меньше оголяться надо, а то разоденется и ходит с голой жопой».
Волков давится застрявшим поперек горла кашлем.
— Прости, конечно, но походу она у тебя реально… того.
— Знаю.
— А почему к отцу не уехала?
— А зачем я ему? Он же не просто так отчалил. Тоже себе замену откопал. Хочешь, поржать? Она младше меня. И я что, должна ее мачехой называть? На «вы» обращаться?
А теперь над нами закручивается в вихре протяжный присвист.
— Вот это ты попала.
— Плевать. Пускай живут как хотят и с кем хотят. Я сама по себе, — очередное пиликанье телефона. Да е мае. — Осталось только с этим придурошным… — все же открываю сообщение. Ну, как и думала. Ничего нового. — Благотворительным вечером разобраться и еще пару месяцев про меня не вспомнят.
— Что за благотворительный вечер?
— Ты че, не в курсах? Ежегодное сборище фриков, делающих вид, что пожертвования с кучей ноликов их самое любимое занятие. После обнимашек с бездомными в приютах, разумеется.
— Я не хожу на такие мероприятия. Давно открестился.
— Счастливый. А мне приходится. Еще и утырков обдолбанных в пару ставят, — подперев голову кулаком безрадостно рассматриваю скинутую фотку с перешитым платьем. Которое повторно велено предварительно примерить, то есть снова приехать домой.
— Стать твоим рыцарем?
— Каким образом?
— А давай свалим. Хочешь, к морю. Хочешь, к океану. Хочешь, в горы. Развеемся, отдохнем.
— Напьемся, переспим?
— Идеальный расклад, но это исключительно по обоюдному желанию. Я девушек не принуждаю. Одно из моих немногочисленных личных правил.
— Да ты настоящий джентльмен.
— Есть такое. А ты меня вон, в расход преждевременно списала. Так что? Махнем, не глядя?
Стягиваю шапку, зачесывая пальцами лезущие на глаза волосы.
— Звучит заманчиво, не стану отрицать.
— Но? После такого начала всегда следует «но».
— Но не с тобой, Волков.
— Почему?
— Уже запамятовал? Ты поспорил на меня, а это не добавляет бонусов образу спасителя.
— Я ведь рассказал все. За честность разве не полагается лишний балл?
— Увы.
— Ок. Тогда поехали как только срок пари истечет.
Наступает мой черед давиться. Только уже едким смешком.
— Чтобы ты успел новое заключить? Нет, спасибо.
— Ты так недоверчива.
— Интересно, с чего бы это, да? — выуживаю из миски одну из креветок и безжалостно отрываю ей голову.
— Ты права. Прости, — замираю от неожиданности. Это что-то новенькое. — Я не должен был спорить на тебя. На кого-либо. Это не по-мужски.
Честно? Мне, конечно, приятно, однако здравый смысл прекрасно осознает, что это всего лишь слова. Пустой звук. Мы продолжаем игру, где мне отведена роль неприступного бастиона, что необходимо захватить любыми способами и уловками, Денису же досталась незавидная участь имитировать вставшего на путь исправления мальчика.
Весь этот милейший душевный разговор — фальшь от начала и до конца. Само наше нахождение здесь не более чем попытка наладить «контакт», чтобы в последующем вывести беседу в горизонтальное русло. Ради победы.
Почему я в этом так уверена? Да потому что у него было два года, чтобы предпринять повторную попытку. Целых два года. Но это произошло лишь сейчас. Лишь когда на кон была поставлена собственная «репутация».
А значит, играем дальше.
— На мне потренируешься, в следующий раз может так не облажаешься, — отправляю очищенный креветос в недра желудка и берусь за другой.
Горстка шелухи с каждой минутой растет. Это, конечно, не камчатский краб, но тоже ничего. Семечки для гурманов. Пока я с удовольствием точу дешевые перемороженные морепродукты, Денис наблюдает за мной.
