Книжка для детей о воздушных десантниках Советской Армии.
Книга издана «Детской литературой» в 1991 году с прекрасными рисунками Юры Сковородникова.
Тираж — 100 тысяч.
Редактор Инна Антипенко, художественный редактор Татьяна Никитина, которая и сосватала мне Сковородникова, за что ей и признателен.
Вслед за рассказами о Петре Первом это вторая книжка, написанная мной по заказу.
А появилась повесть вскоре после командировки в Рязанское десантное училище.
Не помню уж, кому из работников журнала «Мурзилка» пришла в голову идея написать о десантниках.
Мне это задание казалось совершенно непосильным.
Но после пятидесятикилометрового марша-броска, совершенного с десантной ротой, когда в кровь стер ноги кирзовыми сапогами, все представилось в ином свете — легко выполнимым, коли есть приказ.
С таким чувством и писалась книжка в одном из проездов Марьиной Рощи, где снимал тогда квартиру…
Удивительно, что никто особенно не придирался ни к рисункам, ни к тексту.
Да, пожалуй, не до того было — уже началось в головах, как говорится, брожение.
Как-то выступал я перед читателями. Почему-то в здании Министерства иностранных дел, что на Смоленской.
Когда закончил, подходит ко мне некий дипломат средних лет и участливо спрашивает, в каких именно десантных частях я служил и не боялся ли первый раз прыгать с парашютом…
Мне, как человеку, совершившему единственный в жизни марш-бросок, вопрос был исключительно приятен.
То есть, несмотря на некоторую «завиральность», есть и достоверность в «Заоблачных историях».
Ветер разгуливал по аэродрому. Гнал тяжелые облака. Казалось, они вот-вот приземлятся — чуть слышно, влажно прошуршат мимо нашего самолета и упрутся в стеклянный вокзал, окутав его серой сыростью.
«Раскрывать или не раскрывать?» — думал я о зонтике, поглядывая то на небо, то на толпу перед трапом.
— Не волнуйтесь! Всех посадим! — говорила девушка в синей пилотке, проверявшая билеты.
А пассажиры хотели побыстрее оказаться внутри, в тепле, каждый в своем кресле.
Какой-то дядя лез вперед, подняв над головой банку с рыбками.
— Посторонись! — вскрикивал он, — Вода стынет!
Другой, в тюбетейке, пробивал дорогу позеленевшим самоваром:
— Медалист! Пустите с медалистом!
— Дыни! — охали в толпе. — Дыни помнете! Не прите!
— Тише, тише! — устало повторяла девушка. — Без вас не улетим! Всем места хватит…
Но пассажиры, видно, не верили. Боялись, что самолет все-таки улетит из-под носа. И толкались. И напирали.
— Товарищи, спокойно! — прогремел вдруг голос, будто из громкоговорителя.
Все обернулись. Чуть в стороне стоял парень богатырского вида. При взгляде на него хотелось выпятить грудь, расправить плечи. Он отличался от остальных пассажиров, как военный корабль может отличаться от прогулочных катеров.
— Товарищи! — развел он руки. — Оглядитесь!
Все замерли и стали оглядываться. Даже девушка у трапа. Даже помощник пилота из дверцы наверху.
— Посмотрите на эти сизые облака, гонимые вольным ветром! На эти лайнеры-красавцы, созданные человеком! Как прекрасно все вокруг! А вы, товарищи, толкаете друг друга…
Пассажиры потупились.
Но один мальчик, продолжавший вертеть головой, вдруг воскликнул:
— Смотрите, смотрите — собачка!
Действительно, там, где кончалась взлетная полоса и начинался лес, кто-то бежал во всю четвероногую прыть.
— Эх, разогнался-то! — покачал головой дядя с самоваром. — Сейчас взлетит!
Но взлететь не удалось. Протяжно завыла сирена, и к собаке помчался автомобиль, мигая оранжевой надписью «Следуй за мной!». Он отрезал путь к лесу. Тогда собака повернула к нашему самолету.
— Может, бешеная?! — заволновались пассажиры.
— Спокойно, — сказал дядя с рыбками. — Как натуралист разъясняю: на аэродромах, помимо соколов, должны быть специальные собаки.
— Ах, еще и соколы! — охнули в толпе.
— Птицы соколы, — пояснил натуралист, — охраняют воздух, распугивая ворон, чтобы не мешали взлету и посадке. А собаки стерегут землю, чтобы мелкие грызуны не лезли под колеса…
Тем временем собака приближалась. Уже было видно, что это матерый пес. Может, и правда — специальный, аэродромный.
— Да это же мишка! — закричал мальчик. — Настоящий мишка!
— Медведь! — толпа у трапа покачнулась. — Хищник!!!
Кто бросился вверх по ступенькам. Кто запрыгивал на крыло. Кто хоронился под колесами. Громыхая всеми медалями и фигурным носиком, покатился по асфальту самовар…
Неожиданно для себя раскрыл я зонтик, надеясь укрыться за ним.
Случилось то, что называется коротким, но обширно-звучным словом — паника!
А медведь, оглядываясь через плечо на гудящий автомобиль, мчался со всех ног к нашему самолету.
— Стой! Ни с места! — грянул богатырский голос.
Медведь остановился как вкопанный, будто сзади у него раскрылся тормозной парашют. Он даже присел на миг. Но тут же грубо рявкнул и поднялся во весь рост. Страшно было глядеть на него. Даже из-за зонтика. Как ни могуч был с виду наш богатырь, а куда уж ему с медведем тягаться…
