Тень сошла на нет, лишь когда солнце достигло своего зенита. Горизонт все еще казался бесконечным и недосягаемым, но предчувствие близости битвы с империей уже овладело войском.
Колос на глиняных ногах не устоит перед могучим натиском русов, претендующих на равенство с такими титанами, как надменные ромеи…
Передовые дозоры болгар не могли не заметить конницу и флот, идущие вдоль их берегов. Царь болгар Симеон выслушал вестника спокойно и приказал не вмешиваться, если русы не пойдут в глубь Мезии, и пересекут его владения без высадки десанта. Расчет был прост: в этот раз Симеон хотел отсидеться, дождавшись когда греки и русы изрядно побьют друг друга. Тогда он решит, на чью сторону встать на сей раз, оставаясь при этом на своей собственной стороне и расширяя лишь свои собственные владения.
Глава 15. Вторжение.
Вернувшись в Константинополь, опальный монах Фотий развернул бурную деятельность, привлекая на свою сторону все больше сторонников. Его гомилии с гневными проповедями и навеянными свыше предсказаниями распространялись последователями, среди которых были и высокопоставленные вельможи-архонты и их супруги-архонтиссы, во всех уголках империи. Фотий даже был допущен к василевсу Льву, который не мог больше игнорировать поддержки неугомонного старца со стороны привилегированных сословий и воинственных монашеских орденов.
Император согласился на аудиенцию и в присутствии стратигов выслушал в тронном зале трактование Фотием священных текстов в привязке к настоящему. Сидя на золотом троне в окружении статуй крылатых Ник, император Лев VI сделал вид, что принимает к сведению опасения бывшего Патриарха об угрозе вторжения русов, собравших в единый кулак всю свою мощь.
Но на самом деле больше всего Лев опасался не русов, и даже не сарацинов и болгар, от всех них он мог откупиться, а того, что Фотий и его клевреты настраивают народ против любимой императором Зои Карбонопсины, Углеокой, его четвертой жены, которая родила ему единственного сына.
– Фотий, Мы почитаем тебя, как своего учителя. Ты научил Нас ораторскому мастерству и искусству предсказания, Наши гадательные одностишия и философские трактаты о тактике и стратигах ныне не менее популярны, чем твои острые на язык гомилии. Твой дар предвидения не раз помогал Нам в повседневных решениях, но разве не самое важное для стабильности Империи преемственность престолонаследия от отца к сыну. Ты как поборник сильной Византии, как атлант одного из столпов, на котором держится ее величие, разве не понимаешь, что Константин, возлюбленный Наш сын, рожденный в Порфирном зале при падении кометы, должен быть признан законным наследником и соправителем.
– Ваше Величество, ныне есть более насущная опасность для Империи, чем снятие епитимии с Вас. Ваше непреодолимое желание обвенчаться в четвертый раз недопустимо и требует осознанного исправления. Оно противоречит нашей Вере. Я не стану собственноручно рушить догматы и установления Церкви. Но заклинаю Вас именем Господа отбросить сейчас, перед надвигающейся грозой с Севера, все вторичное и сосредоточиться на главном. Гордыня должна быть повержена, и Ваше покаяние поможет сплотить народ Византии, чтобы дать достойный отпор языческой силе. – с огнем в глазах вещал проповедник.
– Неужели ты, достопочтенный Фотий, думаешь, что Мы боимся? – лишь посмеялся император.
– Страх Божий есть оплот крепкий. Не стоит его стесняться и им пренебрегать. Он есть исток мудрости.
– Мы помним всю полемику, которую ты устроил в экзархате, по поводу страха! Это ведь ты защищал иконы, говоря, что людям, поклоняющимся им, проще молиться иконам из страха перед Всевышним. А не думаешь ли ты, что так люди вовсе забудут о Боге? Не кажется ли тебе, что икона – подобие идола, а не посредник!? Да и зачем посредник между молитвой и Господом?
– Посредник есть страх, икона лишь способ и призыв к молитве. И изображенные на ней святые пример жития и покаяния. Смеяться над страхом пред Господом, все равно что богохульствовать! Не бояться Его бича за грехи есть глупость!
– Ты намекаешь на то, что Мы глупы, раз не боимся тех, кто за серебряные фоллисы с Нашим изображением обернет свои мечи против Наших врагов?
– Русы идут. Идут на Вас. Они будут здесь очень скоро. И их надо воевать! Ибо эти племена ненасытны! Нельзя потворствовать языческим желанием, они понимают только силу.
– Ты не смог обратить их в Нашу веру силой слова, и хочешь, чтобы я склонил их силою меча? При этом ты не хочешь помочь Нам укрепить Нашу силу единственным верным для Императора способом – помочь в признании преемника для успокоения грядущих смут и заговоров. Так Мы понимаем?.. Если бы Мы слушали предсказания всех лжепророков, то Сами не стали бы оракулом. И еще, стратиг и военачальник с тебя, Фотий, никакой, Мы распорядились отвоевать острова и города у сарацинов. Они сейчас наш главный враг. Они и упрямые монахи.
Фотий промолчал.
***
