Иван думал, что всего лишь играет в компьютерную игру, но при этом умудрился влюбиться в ее персонажа – милую смуглую девушку по прозвищу Скво. Димон, когда-то создавший эту игру, материалист до мозга костей, вдруг увлекся астральными путешествиями. Эта компьютерная программа связала создателя и игрока, изменила их взгляды на мир и приоткрыла маленькую тайну: один из них вовсе не играл, а второй ничего не создавал…
Здоровенный вогнутый игровой монитор транслировал ванную комнату, отделанную контрастной плиткой. Блестящие черные и белые квадраты облицовывали в шахматном порядке все стены до ряби в глазах. Крекер в очередной раз стащил с носа запотевшие очки, крепко зажмурился и потер веки. Затем вернул очки на место, всматриваясь в экран: взгляд вроде удалось сфокусировать. Парень вальяжно откинулся на высокую спинку компьютерного кресла, и та, слегка качнувшись, подстроилась под его позу.
Конечно, Крекера интересовала не облицовка стен ванной, а то, что сейчас происходило внутри. Жуткая, раздражающая глаза плитка мешала обзору, отвлекала на себя внимание, но просматривать заново очередную порцию незнакомых окон в поисках нужной ситуации Димону не хотелось. Он и так уже кучу времени угробил, дожидаясь, пока молодая женщина, живущая в квартире, за которой он наблюдал, наконец отправится в душ.
Открыв кран, видимо, чтобы подогреть дно ванны, женщина разделась, неспешно и неаккуратно стянув с себя домашнюю футболку, бриджи, трусы и носки. Одежду она скомкала всю вместе и запихнула в корзину для белья, забитую уже почти под завязку. Крекер, внимательно следивший за ее действиями, поморщился и перевел взгляд на стройную обнаженную фигурку, перешагивающую через край ванной. Переключив поток воды на душ, девушка встала под лейку и с наслаждением подставила лицо водяным струйкам.
Димон непроизвольно подался вперед, кресло тихонько скрипнуло. Очки снова запотели, и он, быстрым привычным движением сняв и протерев, снова водрузил их на нос. В его комнате царила полная тишина, нарушаемая лишь шумом воды, доносящимся из колонок. Крекер облизнул сухие губы, жадно водя взглядом вверх и вниз по женской фигуре. На его лице забрезжила жиденькая улыбочка.
Женщина тем временем отодвинулась от водяных струй, набрала в пригоршню шампунь и принялась вбивать его в волосы. К шуму воды вдруг примешалось негромкое пение.
– Что? – пробормотал Дима, словно очнувшись. Девушка, намыливая голову, продолжала петь, постепенно увеличивая громкость.
– Парней так много холостых, а я люблю женатого! – наконец разобрал Крекер. Если бы он не услышал слова, он бы даже не понял, о чем она голосит: у «певицы» совершенно не было музыкального слуха, и она не попадала почти ни в одну ноту.
Дима уперся локтями в стол, опустив лицо в ладони, и тупо пережидал, пока у девушки иссякнет вдохновение. Фальшивые звуки почти до боли впивались в уши: у парня был абсолютный слух. Когда-то он очень серьезно занимался гитарой, которая совсем не мешала второму его увлечению – программированию. А потом вдруг пристрастился к играм и потерял интерес к музыке. А может быть, надежду.
В конце концов песня действительно оборвалась, и певица немузыкально крякнула. Крекер оторвал руки от лица: женщина, раскорячившись в несексуальной позе и высунув от натуги язык, старательно брила ногу, задранную на край ванны. Легкий прилив возбуждения, что нахлынул на Димона в самом начале слежки, уже давно и безвозвратно исчез. Вернуть настрой мог бы разве только виртуозный эротический танец, исполненный женщиной у черно-белой стенки, но вместо него она просто принялась брить вторую ногу. Жирок на животе, который она, не зная, что за ней подглядывают, даже не пыталась втянуть, свисал унылыми складками.
Крекер угрюмо вздохнул и закрыл окошко с видео. Диск в системном блоке тут же откликнулся непродолжительным жужжанием, а затем выехал из дисковода.
– Не понимаю, чего его так заклинило на этих «Окнах»? – проговорил Димон себе под нос. – Да на что тут вообще смотреть? Просто какие-то никчемные люди со своими убогими жизнями. И так убиваться из-за этого?
Здесь Крекер несколько кривил душой. Иногда после очень долгих поисков и последующего ожидания ему удавалось наткнуться на интересный «сюжетец», как он это теперь называл. Но стоила ли овчинка выделки, он пока еще не решил. Слишком много времени тратилось ради недолгого удовольствия, причем, по большей части, сомнительного.
Дима спрятал диск в коробку с небрежной надписью от руки «Окна, № 3» и бросил ее в выдвижной ящик стола. Затем он отъехал на кресле, поднялся и пошаркал в кухню за пивом, пнув по пути несвежую толстовку, почему-то валявшуюся на полу. Остановившись на полпути и вздохнув, Крекер вернулся, поднял грязную одежду и отнес ее в ванную. Там он застрял, с отвращением уставившись в зеркало на свое худое, заросшее жиденькой рыжеватой щетиной лицо. Неожиданно ему захотелось чего-то покрепче, чем пиво, но для этого пришлось бы выползать на улицу. Дима махнул рукой и отправился на кухню.
