Запад Эдема полностью

Я пишу историю и верю, что это — правдивая история мира.

Родился я в небольшом, всего из трех семей, лагере. Мы жили в палатках на берегу большого озера, в стальных водах которого отражались снежные вершины высоких гор. Когда становилось холодно и снег засыпал траву, наступало время охоты. Я был маленьким и очень хотел поскорее вырасти, чтобы тоже охотиться в горах на обычных и гигантских оленей. Это и был весь мой мир, которым я жил.

Однако то, что я считал полной картиной жизни, оказалось лишь небольшой ее частью. Мои горы и озеро были крошечным кусочком великого континента, раскинувшегося между двумя великими океанами. Этот континент состоял как бы из двух частей, соединенных узким перешейком. Мы жили в северной части, а южную населяли огромные и ужасные мургу.

Я возненавидел их еще до того, как впервые увидел. Из рассказов старших я знал, что по ту сторону западного океана есть еще один материк и там совсем нет охотников, ни одного. Только мургу. Весь мир принадлежит им, кроме нашей маленькой части.

Теперь я кое-что расскажу вам о них. Мургу — холодные и гладкие. У них есть когти и зубы. Они ненавидят нас так же, как мы их. Это не имело бы особого значения, будь они только крупными и безмозглыми животными.

Однако есть мургу такие же умные и свирепые, как охотники. Число их определить невозможно, но достаточно сказать, что они заселяют все земли нашей огромной планеты.

То, о чем вы сейчас узнаете, не очень приятно, но так было, и нельзя забывать об этом.

ЭТО — ИСТОРИЯ НАШЕГО МИРА.

Амахаст уже проснулся, когда край неба у горизонта начал светлеть и были видны только самые яркие звезды. Амахаст знал, откуда они берутся: это души умерших охотников, которые поднимаются на небо каждую ночь. Но сейчас даже они, самые отважные и хитрые, бежали от восходящего солнца, горячего солнца далекого юга, которое так непохоже на северное солнце, слабо розовеющее в блеклом небе над заснеженными лесами и горами. Это совершенно другое солнце. Сейчас, до его восхода, около воды прохладно, но днем жара вернется. Амахаст почесал искусанную насекомыми руку и стал ждать рассвета.

Из темноты медленно появилась их деревянная лодка. Она была вытащена на песок за линию сухой травы и пустых ракушек, означавших границу прилива. Рядом с ней можно было уже различить темные силуэты спящих — четверо из членов его саммад отправились с ним в это путешествие. Он с горечью подумал о том, что скоро их останется только трое, потому что Дикен умирает.

Один из мужчин медленно поднялся на ноги, тяжело опираясь на свое копье. Это был старый Огатир, руки и ноги его одеревенели и болели от сырой земли и холодных зим. Амахаст тоже встал, держа копье в руке. Двое мужчин встретились и вместе направились к ямам с водой.

— День будет жарким, Курро, — сказал Огатир.

— Здесь все дни жаркие, старик. Солнце будет поджаривать нас на медленном огне.

Неспешно и осторожно шли они к темной стене леса. Высокая трава шелестела под утренним бризом, первые проснувшиеся птицы перекликались на деревьях. Какое-то животное рылось под низкими пальмами в поисках травы. Охотники с вечера углубили ямы, и сейчас они были полны чистой воды.

— Пей вволю, — сказал Амахаст, повернувшись лицом к лесу. За его спиной Огатир, тяжело дыша, опустился на землю и стал пить.

Из темноты между деревьями еще вполне могли появиться ночные животные, поэтому Амахаст стоял с копьем наготове, вдыхая влажный воздух, насыщенный запахами гниющих растений и слабым ароматом ночных цветов. Напившись, старик поменялся с ним местами. Погрузив лицо в прохладную воду, Амахаст брызгал водой на свое обнаженное тело, смывая грязь и пот прошедшего дня.

— Сегодня вечером у нас должна быть последняя стоянка, а завтра утром нужно возвращаться, возвращаться тем же путем, — сказал Огатир через плечо, продолжая вглядываться в кусты и деревья.

— Я понял тебя. Но не думаю, что несколько дней могли что-нибудь изменить.