– С восьми лет плаваю и по Ладоге, и по Онеге, иногда и в море Балтийское заплывать приходится, – ответил человек и, поправив свою неказистую мухоморную, с обвисшими полями шляпу, добавил: – За свою работу прошу 5 рублей!
– Из чухонцев, значит, – буркнул капитан в раздражении. – А русскую речь откуда изрядно ведаешь?
– Человек несколько недоуменно посмотрел на капитана, хмыкнул, пожал плечами. – Знаю. Давно плаваю с разными люттями.
– Ладно, – отмяк капитан. – Реку Олонку и места возле устья ее знаешь?
– Знаю. Песок там. На подходе мыс каменный слева, справа отмели. Прибой сильный, плохой прибой! Река довольно глубока и широка, но на суттне до Олонца не тойтти. Никак невозможно. Порокки.
– Вижу, знаешь, – повеселел капитан. – Берем! – Да туда и не надо. В устье реки токмо государя высадить.
– Капитан, я хочу пятть рублей за работу, – невозмутимо продолжил гнуть свою линию новый лоцман. – Иначе я не поетту с вами!
Гневом исполненный Гесслер остолбенел на несколько секунд, вдохнувши воздуха в грудь, и Ртищев беспокойно смотрел на него, ожидая припадка ярости по поводу дерзости незнакомца. Но припадка не случилось, и лицо капитана, побуревшее вначале, постепенно вернулось к нормальному цвету.
– Ну и… настырный! – рассмеялся капитан коротким смешком. – Будет тебе пять рублей. Выплачу сразу, как в Питербурх вернемся. Лейтенант, за него головой отвечаешь. Ступай, найди ему место, накорми и сразу на мостик. Отплываем.
– Есть! – было отрапортовал второй лейтенант, но тут, как будто бы вспомнив нечто важное и хлопнув себя по лбу, снова обратился к капитану.
– Я чуть было не забыл… Тут такое дело… Подарок для государя…
– Какой подарок? – капитан в изумлении вытаращил глаза на второго лейтенанта. – Новый лоцман, что ли? – И захохотал гулко, во всю глотку. Доброе расположение духа вернулось к капитану.
Лейтенант тем временем вытолкал Матти за дверь и крикнул кому-то: «Неси! Васильев, давай сюда!»
Здоровенный матрос внес в дверь каюты ящик, прижимая его к себе, как роженица живот.
– Осторожно клади! – хлопотал второй лейтенант. – Все, голубчик, ступай!
Матрос вышел.
– И что? – наклонился над ящиком капитан.
– Часы. Там часы! – объяснил Ртищев. – Работы таки диковинной! Он открыт. Ртищев рукой сдвинул крышку прочь с ящика. Сухое, вытянутое лицо капитана в молчании на минуту застыло над ящиком.
– Д-д-а! – наконец выговорил он, отходя к заветному шкафчику со штофом перцовки. – Будешь пить, лейтенант?
Оба чокнулись стаканами и, выпив, скривили физиономии.
– Теперь рассказывай.
Лейтенант объяснил:
– А черт его, Мартин Петрович, знает! Я как лоцмана нашел, то сразу же бегом с ним к причалу. Сели уже было в шлюп. Я мичману Смородину командую, дуй, мол, на Ингерманланд, и так опаздываем. Только отвалили, как выскакивает на причал карета, на вид весьма приличная. Выскакивает оттуда человек, машет нам руками и кричит: «Государь! Государь!»
Мы уж подумали: «Государь» – знать что важное. Я скомандовал причалить назад. Сей партикулярный подбегает к нам и говорит, де у него подарок для государя и что непременно нужно передать ему. Ну, говорю, давай сюда, раз дело такое. Послал матросов, чтобы принесли. Я поберегся, мало ли чего. Говорю, открой мол, что там? Тот мне, мол, не извольте беспокоиться, крышка не прибита. Я, глянь, аж дух захватило! Чудная работа!
– Чудная работа! – подтвердил капитан.
– Я думаю, а вдруг порохом начинили? Взял и потряс. Нет. Легкие часы, все в порядке. Ну, я их в шлюпку, пообещал передать сразу же государю, как прибудем на борт. Вот и вся история, – закончил Ртищев.
– А кто этот был? Партикулярный тот? – поинтересовался капитан.
– А черт его знает! – потер лоб Ртищев. – Сейчас вот думаю, надо было имя то спросить. Говором да повадками человек, как будто, не русский. Речь чистая, но с закавыками. А что государю докладывать будем?
Капитан в задумчивости наполнил заново оба штофа.
– А ничего не надо говорить, второй лейтенант – проговорил он повеселевшим тоном. – Мы подарим, нам и слава. Понял? И, тссс! – прижал он палец к губам. – Молчи, а я тебя милостью не оставлю!
– Адам, мне очень повезло с вашим русским языком.
– Я не говорил вам этого, сэр, но мне довелось встретить и проводить уже четверых посланников британской короны. Вы будете пятым. Так вот, за эти года я освоил русский язык достаточно для того, чтобы проделывать мелкие шалости, вроде сегодняшней. Но я искренне не понимаю, зачем вам понадобился этот балаган с часами. Неужели нельзя было преподнести их на каком-либо приеме?
– Вы еще многого не знаете, Дженкинс. Однако терпение! Вскоре мы узнаем нечто значительное, важную новость, понимаете? Или же ничего не узнаем.
– Я искренне не понимаю вас, мистер Джефрис.
– Это пока не важно. А как вы полагаете, этот моряк точно передаст часы своему государю?
– Ничего нельзя гарантировать, когда речь идет о русских. Дело было при свидетелях – это должно служить некоторой гарантией.
– Знаете, Адам, чтобы вы не пережили отъезд пятого посланника его Величества короля Георга в Санкт-Петербург, отправлю-ка я вас хотя бы на время в Англию.
