В итоге аппарат пусть и имел взлет с куда большего пробега, чем его потенциальные конкуренты, но в воздухе развивал целых сто семьдесят два километра в час и обладал ультимативным лобовым вооружением. Вот эти машинки, в составе истребительного полка, приданного в качестве усиления Северному фронту, и встретил германские дирижабли западнее Кёнигсберга.
Полковник лично вел своих бойцов в бой.
Каждый истребитель был в паре из ведущего и ведомого. Две пары составляли звено. Три звена — эскадрилью. Три эскадрильи — полк. Плюс штабное звено. Четыре десятка машин по полному штату.
Перед ним — сплошная стена германских дирижаблей. А их вооружили. Не так, чтобы хорошо, но по несколько пулеметов нес каждый из них. Правда, вооружили в самый последний момент, из — за чего довольно бестолково. Но не суть.
Шли лоб в лоб.
Дистанция тысяча. Примерно.
Петр Николаевич зажимает гашетку и четыре курсовых пулемета выплевывают короткую очередь трассирующих пуль. Этакий раскаленный плевок. Легкая оболочка германского цепеллина легко пробивается и спустя какие — то мгновения он вспыхивает стремительно разрастающимся огненным шаром. Водород горит прекрасно.
Еще короткая очередь. Еще.
Рядом начинают отрывисто поругиваться пулеметы других истребителей полка. Коротенько так. Буквально по два — три выстрела с каждого ствола. Этого хватало.
Полк прошел как ураган смерти.
А внизу под ними творился какой — то ад. Пылающие дирижабли резко теряли высоту. Пожар перекидывался на соседние баллоны с газом, быстро перебирался дальше. Потом еще… еще… еще… В общем — к земле германский дирижабль приближался с весьма приличной скоростью. А потом от буквально испарялся во взрыве той бомбовой нагрузки, которую нес.
Бум! И все!
И нет ни дирижабля, ни его экипажа.
Полк истребителей пролетел сквозь строй германских дирижаблей, потеряв только три самолета. Все — таки те, поняв, что началось, начали палить из пулеметов как обезумившие. Хотя с такой дистанции по столь юрким и быстрым целям попасть особенно не могли. Да и к баллистике непривыкшие они. Не говоря уже о том, что трассирующих пуль у них не было из — за чего корректировать свой огонь им было очень сложно. Да, учитывая, что самолет представлял из себя совершенную фанерку, ничем не защищенную, любое попадание могло быть фатально. Особенно в пилота. Но ты пойди — попади еще.
Истребители пролетели.
Командирский самолет покачал крыльями, давая сигнал к перестроению. И ведомый поменялся с ведущим местами. Просто потому, что у него имелся полный боезапас. И снова в бой. Только теперь не общей массой, а отдельными звеньями. Ведь строй германских дирижаблей, пусть и условный, рассеялся. Все небесные великаны бросились в разные стороны. Вот и пришлось догонять. Впрочем, это ожидалось. Это планировалось. Поэтому все занялись своим делом…
Потсдам. Вечером того же дня.
Кайзер в немом молчании стоял у окна своей резиденции и смотрел на чистое небо. Голубое — голубое. Ни облачка. Даже птицы, казалось, не летают совсем. Во всяком случае, в поле зрения не было ни одной. За ним, у двери стоял мрачный и какой — то потерянный адъютант с небольшим листком телеграммы. За ним — спешно вызванные министры.
— Прочтите еще раз, — тихо, на пределе слышимости, произнес Вильгельм II.
— Дирижабли уничтожены все. Семь сбито при пересечении линии фронта. Остальные расстреляли русские самолеты. Потеряно пять самолетов.
— Это точная информация?
Адъютант даже как — то растерялся от такого вопроса. Что на него отвечать? Нашелся полковник, который в Генеральном штабе отвечал за разведку.
— Сбитых над прифронтовыми позициями мы сами видели. Действительно — семь. Судьба остальных не известна. Наши люди в Кёнигсберге подтвердили — налета на город не было.
— То есть, что — то остановило дирижабли? — С некоторой надеждой в голосе спросил Кайзер.
— Боюсь, что смерть, — тихо ответил начальник разведки. — Бой шел вдали, но в прямой видимости города. Пылающие огарки, то и дело осыпающиеся на землю, многие видели. Да и последующие взрывы, слышали в Кёнигсберге. Русские использовали весь полк специальных пулеметных самолетов[1]. Войска в Западной Пруссии и Позене прикрываются таким же. Из — за чего наши самолеты там практически не могут летать. Они очень сильно вооружены и быстры. Мы пока ничего не можем им противопоставить. Мы специально провели дирижабли так, чтобы они избежали контакта с их самолетами в Позене. И не знали, что под Кёнигсбергом стоит их столько.
— А что вы знали?! — С раздражением воскликнул Кайзер.
— Летные данные этих самолетов были неизвестны. Мы смогли узнать, какие двигатели туда ставят и общее устройство. На основе этих данных наши конструктора пришли к выводу об очень скромных летных качествах. Но на деле все оказалось не так. Они предполагают, что русские применили существенно более мощный двигатель. Сейчас мы над этим работаем.
— Понятно… — холодно произнес Вильгельм. — А что, так сложно было оценить количество русских самолетов и где они базируются?
