- Ой, оставьте, - махнул рукой Император. - Мы здесь беседуем приватно и можем говорить прямо. Франция – предала условия союзного договора. Впрочем, Россия на это и не рассчитывала. Поведение Франции что в 1888-1889 годах, что во время Русско-Японской войны были слишком показательны, чтобы кто-либо в здравом уме мог ей доверять. Демократия слишком продажна и ветрена. Боюсь, что в 1793 году французы отрубили собственную голову и теперь вместо нее там кочан капусты.
- Республика – их выбор.
- Права и свободы одного человека заканчиваются там, где начинаются права и свободы другого человека. Это их выбор. Но ровно до того момента, как он пересекается с моим. И мне было бы все равно каким именно образом они кидаются головой в навоз, если бы мне с ними не пришлось вести дела. И я расстроен. СИЛЬНО расстроен.
- К сожалению Святой Престол не может повлиять на французов.
- И нашим, и вашим всем спляшем? – Усмехнулся Николай Александрович. – Боюсь, что выбирать сторону Святому Престолу все же придется.
- Сторону? Святой Престол, без всякого сомнения, давно и прочно выбрал сторону Всевышнего, верно служа ему.
- Что не мешало ему вмешиваться в дела европейских держав, не так ли?
- Духовные дела.
- И политические, и экономические. А местами и провоцировать кровопролитные войны. Вас не смущает, что в основе чудовищных по своим злодеяниям Религиозных войн в Европе лежат дела Святого Престола?
- Это все в прошлом.
- Серьезно? Тогда почему Рим не осуждает поступок Франции сейчас?
- Я не готов этот вопрос обсуждать сейчас, - осторожно отметил легат.
- Друг мой, а что вы готовы обсуждать? Вы выполняете задания французской разведки или, все же, придерживаетесь интересов Святого Престола? Хотя это не так уж и важно. В России много католиков. А будет еще больше. И мне важно, чтобы с религиозной точки зрения у них все было хорошо.
- Это Святой Престол и смущает. Это невероятно приятно, но… вы всячески показывали, что являетесь православным государем.
- Христианским.
- Что христианским?
- Я показывал, что являюсь христианским государем, для которого все эти распри мужиков в рясах, - с некоторым пренебрежением выделил этот эпитет Николай, - ни имеют никакой ценности.
- Вы хотите унии? – Оживился легат, проигнорировав выпад.
- Я хочу Империю. Настоящую Империю, а не все эти варварские поделки диких вождей.
- Я не вполне понимаю вас.
- А я вас. Что вы подразумеваете под словом уния? Признание руководящей роли Папы православными? Но ведь Исидоровы декреталии подделка. Причем грубая. И это давно известно. На основании чего будет постулироваться его превосходство? Или католики готовы признать превосходство Вселенского Патриарха? Судя по вашему лицу, я рискну предположить, что нет. Тогда что же? Что вы подразумеваете под унией?
- Католиков больше… - несколько неуверенно произнес легат.
- Это поправимое дело. В восточных патриархиях Пентархии тоже было много верующих. И денег было много. Но ровно до того момента, как исламские халифы не начали свои завоевания. За несколько десятилетий ситуация изменилась кардинально. И, стоявшая в запустении и разорении из-за варварских набегов германцев, Римская патриархия оказалась самой могущественной. Что мешает случится аналогичному несчастью с ней?
- Вы… - начал было говорить легат, но замолчал, недовольно поджав губы.
- Я бы мог сказать, что угрожаю. Но нет. Не вижу в этом никакого смысла. Просто констатирую факт – неисповедимы пути Всевышнего. Святой Престол за историю своего существования не раз и не два делал всякие мерзости, а потому может быть наказан также, как восточные патриархаты… которые слишком увлеклись черти чем. В свое время. Сейчас же прибывают в ничтожестве, так ничего и не осознав.
- Я передам ваши слова, - после долгой паузы, произнес легат.
- Передайте. А еще вот это, - достав из кармана золотую монету, Император кинул ее легату и тот, на удивление ловко поймал ее. Николай постоянно с собой таскал такие безделушки, обожая тискать золотой в руках во время размышлений. И, пользуясь положением, предпочитал использовать действительно редкие и ценные монеты. И то, что именно сегодня у него в кармане оказался золотой Октавиана Августа – чистая случайность. Но раз оказался, почему на ней не сыграть?
- Что это? Это ведь монета Древнего Рима.
- Империи.
- И что это значит?
- Время собирать камни, друг мой, настало. И у каждого камня пока еще есть выбор, куда ему ложиться. Кто-то станет основой стены, кто-то крыши, а из каких-то камней выложат сток клоаки.
Легат помолчал, остро глядя на Императора.
- Не хотите ничего спросить?
- Боюсь, что этот разговор зашел слишком далеко… намного дальше моих компетенций.
- Тогда пригласите Папу. Уверен, его компетенции будет достаточно. Или вы служите не ему?
- Я… - попытался было оправдаться легат, но был остановлен жестом Императора.
