Поэтому призыв в российскую армию был не тотальный, а ограниченный. Более того, любой мог отказаться от призыва. Не проблема. Ведь бонусы, получаемые мужчиной после службы в армии, выгоднее тем, у кого имелось уже хоть какое-то внятное имущество и проклёвывались интересные перспективы в жизни. Бедноту же Император старался не трогать и не вырывать в войско рабочие руки – они и так были на вес золота. Сам хочет служить? Отлично. Добро пожаловать. Если по здоровью подходишь. А нет, так и суда нет. Ступай с миром. Поэтому в Имперской гвардии плечом к плечу стояли преимущественно дети квалифицированных рабочих, зажиточных крестьян, клерков, инженеров, юристов и прочее, прочее, прочее. То есть тех семей, которым было что терять. Такой подбор контингента привёл к очень сильному перекосу многих старых армейских традиций, сформированных ещё в период рекрутчины. Ценность одной отдельной жизни стала намного выше, чем раньше. Даже простого солдата. А снаряжение и снабжение войск – стало вообще идеей фикс. Воровать на армейских поставках? Да тебя свои же растерзают, если узнают. Ведь у всех там дети, племянники, братья и так далее. Более того, состоятельные родители постоянно подкидывали деньжат в те части, где проходил службу их ребёнок, потому что от благополучия этой части во многом зависела жизнь их чада. Император тоже старался, и у него неслабо получалось улучшить быт и снаряжение солдат. Но без помощи населения ТАКОГО результата он бы не добился…
Ефрейтор Дранкель поежился и поправил воротник своей шинели, скосившись на рядового Шранкеля, что стоял рядом и с наслаждением жевал галеты. Где он их только брал? И этот мерзкий, прохладный туман, буквально залезающий за шиворот, его, казалось, совершенно не смущал. Вон какой бодрый и радостный. А ему, честному воину Райхсхеер[57], требовалось терпеть и мучиться, ибо жрать на посту галеты можно, а выпивать – нет.
– Что это? – тихо, охрипшим голосом поинтересовался Дранкель, прислушиваясь.
– Галеты, – с удовольствием чавкая, ответил Шранкель.
– Болван! Что это в море за звук?
– Звук? – переспросил ненасытный визави и замер, прислушиваясь. – И верно. Звук.
Не говоря более ни слова, они развернулись и побежали к дежурному. Тот имел наглость сидеть в тихом и уютном месте, избегая плотного общения с этим мерзким туманом.
– Что у вас? – сонно потирая глаза, спросил лейтенант Шмульке, когда эта «сладкая парочка» ввалилась на командный пункт. Что они явились вместе – он в общем-то не возражал. Привык. Но явились же. Эти двое по возможности обходили начальство стороной, предпочитая кухню. Значит, просто так прийти не могли. Что-то явно произошло.
– Шумы, господин лейтенант.
– Много, господин лейтенант.
– С моря, господин лейтенант, – наперебой, явно нервничая, начали рассказывать они.
Дверь осталась открытой, поэтому Карл прекрасно услышал тот звук, о котором говорили они.
– Гарнизон, к бою! – перебив их, жёстко гаркнул Шмульке, обращаясь к остальным присутствующим. – Передать в штаб о шумах. Подозрения на десант.
– Слушаюсь, – козырнул уже немолодой фельдфебель.
– Исполнять! – излишне жёстко произнёс лейтенант, а потом встал и быстрыми шагами отправился будить герра майора. Ситуация явно выходила из-под контроля. Но было уже поздно… слишком поздно…
Выйдя из плавучего дока больших десантных кораблей, лёгкие десантные баржи устремились к берегу, неся туда бойцов морской пехоты Российской Империи. Плоскодонные, тупоносые с передней аппарелью. Они двигались – как и опытные торпедные катера в Русско-Японской – на воздушной тяге, то есть приводились в движение парой воздушных винтов, крутящихся в противоположные стороны[58]. Из-за чего эти относительно лёгкие катера носились по воде очень быстро, глиссируя. И на берег выскакивали целиком, вполне уверенно ползая по песчаному пляжу.
Грузоподъёмность таких сверхлёгких десантных барж невелика. Но их задача и не заключалась в том, чтобы доставить всё и сразу. Они должны перевозить авангардные подразделения: те высаживались первыми и захватывали плацдарм. А уже следом должны следовать баржи покрупнее – такие, чтобы уже и пушки перевозили, и прочие тяжёлые виды вооружения. Но и те, впрочем, тоже теперь были на воздушной тяге, дабы пролезать по мелководью и выползать на самый берег по возможности.
Сверхлёгкие десантные баржи выскакивали на песчаный берег. Протягивали по песку. Откидывали аппарель. И тяжеловооружённые бойцы морской пехоты высыпали из неё, устремляясь вперёд.
Ручные и станковые пулемёты, 37‐мм гранатомёты, 60‐мм миномёты, 20‐мм крепостные ружья, карабины Браунинга, самозарядные лёгкие карабины Маузера, самозарядные пистолеты Люгера, штурмовые ружья и гранаты, гранаты, гранаты… целое море гранат. И даже несколько бойцов с лёгкими ранцевыми огнемётами выбежало. Причём вся морская пехота в стальных шлемах и лёгких противоосколочных жилетах, увешанная достаточно прогрессивной разгрузкой, позволяющей тащить с собой в бой максимум боеприпасов.
Топот.
