– Никому. Порой даже себе нельзя верить, ибо человек склонен к самообману в сложной ситуации. Мне верить можно.
– Но ты же говоришь, что никому нельзя.
– Каламбур?
– Бессмыслица. Я порой тебя не понимаю, отец.
– Тебе кажется, что я сказал многозначительную глупость? Только честно.
– Да, – с трудом выдавил Ярослав.
– И ты усомнился в моих умственных способностях?
– Да, – уже легче произнёс старший сын и сделал ход. – Шах.
Николай улыбнулся.
– Когда жертва начинает сомневаться, что соперник ей равен, на самом деле она сомневается в своих собственных интеллектуальных способностях, – сказал он и сделал ход.
Ярослав, охваченный некоторым раздражением, сделал свой ход, практически не задумываясь.
– Серьёзно? – удивился Император. – А, впрочем, какой победитель думает о поражении.
И сделал ход.
Ярослав свой. Снова почти не думая.
Ещё ход.
Ещё.
Ещё.
– Правда?
– Да!
– Прекрасно! – произнёс Император и сделал свой ход. – Шах и мат.
– Чёрт! – в сердцах воскликнул Ярослав и чуть не ударил по шахматной доске.
– Не выражайся! – грозно прикрикнула на него бабушка. Она также присутствовала в этом зале и с огромным интересом наблюдала за такими играми. Каждый раз, если могла, старалась прийти. Как, впрочем, и супруга монарха – Клеопатра.
– Чтобы победить, – произнёс Николай Александрович, – я должен был скармливать тебе маленькие кусочки, заставляя поверить, что ты сам их выиграл, потому что ты умён, а я, стало быть, глуп. В каждой игре всегда есть тот, кто ведёт партию, и тот, кого разводят. Чем больше жертве кажется, что она ведёт игру, тем меньше она её в действительности контролирует. Так жертва затягивает на своей шее петлю.
– Но… это ведь нечестно! Это уловка!
– Это победа.
– Твоя победа! Не моя! Как я научусь побеждать?
– Чтобы поумнеть, играй с более умным противником. Или ты думаешь, что лёгкие победы сделают тебя лучше? Когда ты станешь Императором, всем вокруг будет плевать на то, честно они тебя обманули или не очень.
– Но… я не понимаю.
– Ты потерял контроль над собой. Увлёкся соблазном. И попался в ловушку. Твои эмоции взяли верх. Не позволили увидеть ситуацию в целом.
– Но ты дразнил меня!
– Привыкай. Ты – будущий Император. Ты будешь всю жизнь на витрине – в фокусе всеобщего внимания. Тебя будут дразнить. Тебя будут провоцировать. Тебя будут оскорблять. Тебе будут льстить. Чего только не будут делать. Причём непрерывно. А всё для того, чтобы вывести на эмоции и воспользоваться тобой для решения каких-то своих проблем. Ты понимаешь?
– Эмоции… – мрачно произнёс Ярослав. – Они… иной раз я их не в силах сдержать. Они меня просто переполняют.
– А почему тебя охватывают эмоции, ты понимаешь? Почему Святополк разозлился, понимаешь?
– Нет, – после долгой паузы ответил старший сын.
– Есть в каждом из нас что-то такое, о чём обычно мы даже не подозреваем. То, что мы стараемся отрицать до тех самых пор, пока не будет слишком поздно. Это то, что заставляет людей по утрам подниматься с постели, не выспавшись, и идти на работу. А потом терпеть, когда их донимает занудный и, безусловно, тупой начальник. Терпеть кровь, пот и слёзы. Не догадываешься, о чём я?
– Нет.
– Всё дело в том, что нам хочется показать другим, какие мы на самом деле хорошие, красивые, щедрые, трудолюбивые, забавные и умные, – произнёс Николай Александрович и, скосившись в сторону Всеволода, подмигнул ему. Тот хмыкнул и немного смутился. – Люди – это наркоманы, сидящие на игле одобрения и признания. Мы готовы на всё, лишь бы нас похлопали по плечу в той или иной форме. Даже когда бунтуем или стремимся разрушить всё вокруг. Мы все хотим, осознанно или подсознательно, чтобы тот маленький мальчик, что живёт внутри нас, завоевал очередную медальку или с гордостью сел натирать до блеска свой любимый кубок. Это всё сводит нас с ума[100].
– Жутко, Ники… – покачала головой Вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна.
– Полностью с тобой согласен, мама. Жутко. Но, к сожалению, мы не более чем обезьяны, всего лишь нацепившие костюмы цивилизации. Под самым красивым павлиньим хвостом скрывается обычная куриная жопка. Такова природа человека. Её не изменить. Она – данность. А то, что нельзя преодолеть, нужно использовать.
– А для того чтобы что-то использовать, это нужно осознать, – произнёс Всеволод.
– Именно, – кивнул Император…
Они ещё немного посидели и разошлись. А уже перед самым сном Николай Александрович зашёл в комнату к Клеопатре и устало присел в кресло у камина. Потёр лицо и посмотрел на супругу с печалью.
– Тебя что-то тревожит?
– Наши дети.
– Что-то случилось? – вскинулась она.
– Сева… ты ведь заметила?
– Он… он сложный мальчик.
– Он-то как раз правильный… был бы… Император. Но он младший. И это опасно. Крайне опасно.
– Он не пойдёт против своих братьев.
