Наконец, он дал знак, и все остановились. Все трое «восставших из ада» стали о чем-то взволнованно шептаться друг с другом. Слов разобрать было нельзя — словно белесый туман поглощал звуки — , я различал лишь отдельные звуки, в основном, состоящих из труднопроизносимых шипящих, что-то вроде «вшрнхныщ», «мфртцшах», «хфрных» и т. д. Они были чем-то встревожены. Что-то явно шло не так, как они планировали.
Наконец, «главный терминатор» выругался русским матом — видимо, его язык не подходил для выражения отрицательных эмоций.
Он молча подошел ко мне, достал из внутреннего кармана пиджака пистолет и приставил к моему виску:
— Обращаюсь к тебе, Шеб-Ништурат, кончай шутить, слышишь? Не дури, иначе твоему… (поток грязных ругательств). Разве я не вижу, что ты водишь нас по кругу? Не на тех дураков напала! Либо веди нас напрямик в Логово, либо мы его прикончим — и тебе останется только слизывать его мозги с пола, слышишь?! Обмен, я повторяю, обмен! Мы оказываем тебе услугу, но и ты должна пойти нам на встречу! Уговор? Обмен!
Мое сознание окутывали облака тумана, ещё более густого, чем сам тоннель. Я с совершенным безразличием услышал легкий щелчок затвора пистолета. Мне казалось, что все это происходит не со мной. Под дулом пистолета стояла лишь пустая оболочка, а я, я настоящий, целиком был С НЕЮ.
Где-то впереди сверху упал камешек.
Я перестал ощущать холодный металл у своего виска. «Главный терминатор» облегченно вздохнул. Видимо, он здорово перетрусил — пот катил с него градом, от него воняло.
Потом я вновь увидел Диану — на этот раз она ползла на четвереньках уже не по потолку, а по правой стене. На секунду остановившись, она оглянулась на меня и хитро подмигнула, после чего скрылась за поворотом.
Очередное ответвление тоннеля закончилось провалом. Мы спустились внутрь.
Тоннель сильно отличался от предыдущих — в нем уже нельзя было различить ни одного следа человеческой жизнедеятельности. Здесь не было ни ржавых рельс, ни обломков кафельной плитки, ни обрывков проводов. Стены тоннеля буквально лоснились от влажной, тускло-серебристой паутины. Слизи на полу теперь было столько, что даже «спецназовцы» в здоровенных армейских бутсах на прорезиненной подошве с шипами, поскальзывались, смачно матерясь сквозь зубы. Ходы были извилистые, а не идеально ровные, как раньше, как норы дождевых червей или муравьев, и разной степени высоты.
Наконец, тоннель стал стремительно расширяться, «потолок» поднимался все выше и выше, пока стены и потолок совершенно не исчезли из виду в мутной белесой мгле тумана.
— Сработало! Мы на месте, в самом Логове! — донесся до меня торжествующий шепот «главного терминатора». — Ну, Кирилл Андреевич, золотой вы наш, спасибо сказать вам будет мягко сказано! До сего дня человеческая нога не ступала на эту землю. Не будь вас, нас бы сожрали с потрохами ещё на спуске у первого кольца, а теперь мы, можно сказать, ступили в святая святых, в сокровенный алтарь Её Паучьего Святейшества.
Но я не сказал ни слова — слушая и против воли запоминая его слова, я не в силах был их осмыслить тогда, не то, что ответить на них. Но он и не ожидал от меня другой реакции.
— Так, живо, Лахташг, пойдешь вперед, будешь нести трос. Первое отделение за тобой, дальше я с Его Высочеством, потом второе, замыкает с третьи Хыштункт.
Один из солдат достал из рюкзака катушку с металлическим тросом с приделанными к нему рукоятками-наручниками на замках. Первый «терминатор» взял её конец, остальные — по порядку. Каждый замыкал себя «наручником» к тросу. За меня это сделал «главный».
В кромешном липком туманном мареве мы двинулись гуськом — и не мудрено, в той огромной пещере, в которой мы оказались, при совершенно нулевой видимости, потеряться было раз плюнуть. Но потеряться во мгле, как оказалось, было ещё меньшим злом…
Через пару сотен шагов я понял почему.
Из белесой мглы, справа от нас, словно «летучий голландец» выплыл прямоугольный остов.
Подойдя ближе, я увидел, что это остатки железнодорожного вагона — ржавые, рассыпающиеся в труху стальные колеса, стальные ржавые боковины.
Повинуясь какому-то безотчетному порыву, я бросился к вагону и буквально влетел в огромный провал во чреве вагона, до сих пор тускло мерцающий полосками покореженного металла — такое впечатление, что в бронированную стену вагона одновременно ударил с десяток артиллерийских снарядов.
Сильный удар слева — и я потерял равновесие. Но перед тем как упасть, я успел различить внутри в беспорядке лежащие скелеты в обрывках грязно-зеленой одежды и, кажется, пару кожаных сапог.
Чьи-то мощные руки, схватив меня «за грудки», с поистине нечеловеческой силой подняли в воздух — я не касался ногами земли.
— Твою мать, профессор, ты хоть понимаешь куда полез, падла! Загубить нас здесь хочешь, сука? Тварь! Думаешь, ОНА оставить хоть кусочек мяса на твоих тощих костях! — очки спали с лица «главного» и взгляд белесых насекомьих глаз буквально парализовали меня. Я никогда не видел его обычно бесстрастное лицо в таком гневе! Мне даже показалось, что я уловил печать страха на нем.
