По мере того, как они продвигались, поломанных деревьев становилось все меньше и меньше. И вскоре уже ничего не напоминало о происшедшем. Керон заметно повеселел и даже отважился на шутку:
– Представляешь, как им всем уши заложило?!
Кому это «им» он не уточнил. Неожиданно для себя, Роберт ее поддержал, и они вдвоем долго смеялись. Это была природная, здоровая реакция. Находящаяся в стрессовом состоянии психика, автоматически защищала сама себя. Они еще перебросились несколькими шутками, и на душе у обеих стало легко и просто. Даже идти стало легче, и рюкзаки уже казались не такими тяжелыми. Обеим даже показалось, что вдруг сама Жизнь приобрела едва уловимый, но все-таки смысл.
На расчищенные взрывами участки успевшей прогреться почвы, причудливо кружась в воздухе, опускались принесенные ветром парашютики-семена. И если бы там оказался внимательный наблюдатель, то присмотревшись, он бы обнаружил, малюсенькие, высотой всего в несколько миллиметров, бледные росточки. Это дождались своего часа, дремавшие долгие годы во мраке леса семена, на всю катушку используя случайно выпавший им шанс на жизнь.
Покинув гиблое место, друзья еще некоторое время двигались на восток, все более углубляясь в джунгли, а затем, отойдя по их мнению на безопасное расстояние, как от города, так и от места взрыва ядерного ранца, они свернули на юго-запад, намереваясь обойти стороной район болот и добраться к побережью, справедливо решив, что на границе двух стихий будет больше возможностей для побега, чем в непролазных зарослях, в которых-то и местные твари, чувствуют себя забытыми и никому не нужными, когда поиски партнера для спаривания длились месяцами, а осуществление простого желания поесть, превращались в сплошное приключение. Два раза ими пытались пообедать, но хищники заплатили за свое желание жизнью. В обеих случаях это были большие по размерам но разные по окраске кошачьи. Движение сильно замедляли неподъемные мешки с припасами и тяжелое оружие, но в этих местах выжить без этих двух вещей был способен только зверь.
До болот они и добрались к середине следующего дня и вот уже шел четвертый день, как они двигались вдоль размытой границы леса и заболоченных участков. Очень редко удавалось выйти на сухое место. В основном они брели по колено в затхлой, мутной воде, иногда проваливаясь по пояс и глубже. Когда кого-то из друзей, идущего первым подводила интуиция и он глубоко уходил в вонючую жижу, гробовую тишину болот, нарушала длинная связка проклятий. Изредка на подобную тираду отвечала протяжным уханьем какая-то тварь. Им не разу не удалось увидеть хозяина голоса, но или это животное было широко распространено среди болот, или преследовало путников, но его голос друзьям уже стал надоедать.
– Как ты себя чувствуешь? – Спросил Роберт после часового молчания, выбираясь на сухое место.
– Так себе, – со скрипом произнес Керон, выбрасывая через голову на сухое свой мешок.
– Понял. Тогда давай немного передохнем и осмотрим ноги.
После первого дня блужданий по колено в воде, на привале, они обнаружили на своих ногах приличное количество присосавшихся болотных паразитов, которых интересовала только свежая, теплая кровь. В основном это были плотные, черные червяки, которые извиваясь плавали в мутной воде огромными количествами. Они хотя и сильно присасывались, но утолив голод отпадали сами, оставляя на коже только долго кровоточащую ранку. Видимо они вводили в рану какой-то состав, препятствующий свертыванию крови. Хуже дело обстояло с другими паразитами. Это были по виду точно такие же червячки, только в несколько раз меньше. Этих не устраивало просто насосаться крови и отвалить. Они старались залезть в мышечную ткань. У них это получалось очень медленно и что самое удивительное, полностью безболезненно для жертвы. Их приходилось долго доставать. Упругое, тоненькое тельце никак не хотело выходить из живой плоти, предпочитая быть порванным, но не лишиться достигнутого.
Когда Керон на первом из привалов обнаружил у себя на ногах целую кучу и тех и других, он был в таком ужасе, что не знал что и делать. Это Керон, который в своей жизни видел столько всякой всячины, что не все они сохранились даже в его памяти, что же тогда говорить о Роберте, который вырос в созданной руками человека среде и только на Отстойнике К3/09 впервые столкнулся с проявлениями живой природы. Он был просто в шоке от такой наглости. Не стесняясь криков боли, они единственным ножом соскребали со своих ног одних и мучительно долго доставали других. Облегчение приносило только обезбаливающие препараты из аптечки, которые они круто смешивали с антибиотиками.