Они стояли в прихожей. Шейла по обыкновению скрестила руки и прислонилась к дверному косяку.
— Ты звонил МакКриди?
— Нет, но с ним связывается мой адвокат.
Она несколько минут смотрела на него, не произнося ни слова. Она выглядела как-то иначе. Ее обычно аккуратно расчесанные волосы были в полном беспорядке, на лице ни следа косметики, только блеск для губ, отчего ее рот выглядел влажным и жирным. На ней были потертые джинсы с двумя прорехами на левом бедре и облегающая футболка, сквозь выношенный хлопок которой виднелся белый кружевной бюстгальтер. Странный был вид, слишком будничный, почти неряшливый и, тем не менее, до жути сексуальный. Интересно, о чем она думала, когда вырядилась так, какой психологический трюк задумала исполнить на этот раз? Было заметно, что в душе у нее идет какая-то внутренняя борьба. Она была явно расстроена и сердита, но не хотела этого показывать. Хотя раньше ее ничто не могло сдержать. Наконец она прервала молчание.
— А ты не собираешься возвращаться домой? — задала она довольно резонный вопрос. — Я не понимаю, что тебя сюда привело. Думаю, нам нужно остановиться на сумме, предложенной МакКриди. — Шейла осмотрела его сверху донизу, откровенно задержав взгляд где-то на уровне пряжки ремня.
Давиду захотелось немедленно уйти. Оставаться на ее территории наедине с ней было опасно. Он не забыл, на что она способна. Это просто дьявол во плоти — миловидный, интригующий, даже очаровательный, пока не выльет на тебя злобу, ехидство, презрение или еще что похуже. Но он должен был с ней встретиться.
— Давай я повешу твою куртку возле обогревателя, — вежливо предложила она, протягивая руку к его куртке, но не двигаясь с места. Потом, разрушив иллюзию радушной хозяйки, опять уставилась на его ширинку. Давид ощутил, что шея зарделась привычными алыми пятнами, и проклинал себя за то, что допустил этот идиотский маленький спектакль.
— Приготовить тебе кофе? Или что-нибудь покрепче? — спросила она с улыбкой.
— Кофе, — холодно согласился он, чувствуя, как пылает шея.
— Устраивайся поудобнее, — сказала Шейла, подтолкнула его в гостиную и вручила газету «Новости Лосиного Ручья».
Гостиная была странно стерильна — никаких личных вещей, не было даже вещей, принадлежащих детям. Давид сел и попытался сконцентрироваться на статье о проблеме наркомании среди молодежи города. Он вдруг подумал: а сталкивались ли дети, его дети с этой проблемой? Через минуту он услышал, как хлопнула входная дверь. Он встал с дивана и подошел к окну. Он инстинктивно отшатнулся, когда увидел, что Шейла открывает багажник машины Иена. Что она там делает, видно не было. Он быстро вернулся к дивану и сел на место. Сердце бешено стучало. На ум пришла мысль о бомбе, но он с улыбкой отогнал ее прочь. Зачем его убивать, когда можно добраться до его денег? Нельзя погонять мертвого коня. Может, она просто что-то выслеживала? Странно!
Через минуту Шейла вошла в комнату, держа в руках две чашки, и села. Она испытующе посмотрела на него. Напротив окна, в слепящем свете снежного дня она выглядела очень усталой. Темные круги легли под глазами на белой как мел коже. Возможно, его присутствие в городе нервировало ее больше, чем он предполагал. Некоторое время она молча пила кофе, потом глубоко вздохнула и начала:
— Я хочу поговорить с тобой насчет Марка. Есть два варианта. Спецшкола в Виннипеге. Содержание в ней стоит двадцать две тысячи долларов в год, но это отличное заведение. Если ты не захочешь платить за нее, есть другие, менее привлекательные варианты.
— Спецшкола? О чем ты говоришь? — встревоженно спросил Давид. — Мне показалось, с интеллектом у него все в порядке.
— Более чем в порядке. Но есть еще проблемы с поведением, с которыми я не собираюсь больше мириться.
— Ты ничего не говорила об этом.
— Ну, так сейчас говорю.
— Но подростки склонны к перепадам настроения, с ними бывает трудно. Это нормально, — запротестовал Давид. — А Миранда знает об этом… о том, что ты хочешь его отправить?
Шейла уставилась на свои колени.
— Совершенно ничего не знает. И не вздумай ей об этом сказать, слышишь?
— Значит, она не захочет, чтобы его отправляли в какую-нибудь…
— Нет. Но меня это не волнует. В его характере есть темные стороны, и он возмутительно дерзок. Думаю, он не научит Миранду ничему хорошему. Она слишком сильно о нем беспокоится, а ей бы следовало веселиться со своими друзьями. Нормальными детьми.
— Хм. Темные стороны. Интересно, откуда это в нем?
— Послушай, — Шейла повысила голос, — я провела большую часть своего детства во всяких интернатах. Они были намного хуже, чем тот, в который можно определить Марка. Что в этом плохого? Вы, в Англии, тоже посылаете своих детей получать образование. Ты, наверное, и сам учился в школе-интернате. — Она гневно мотнула головой. — Поэтому не нужно мне тут читать морали.
— А чему ты хотела его научить в такой школе? — поинтересовался Давид.
— Заботиться о себе, прежде всего, — резко ответила Шейла. — Мне пришлось научиться, и это пошло мне на пользу. В таких заведениях учишься в первую очередь заботиться о своих интересах.
