— Молчи и слушай! Я не хочу, чтобы на мне была твоя кровь! Я много знаю, в частности и то, что в этом доме Штуммер устроил для тебя ловушку. Но я еще в силах спасти тебя. Учти, это твой последний шанс! Поднимись по боковой лестнице на второй этаж. В боковой комнате висит платье кухарки, которая сейчас хозяйничает на кухне. Переоденься и исчезни. Немедленно! Ты поняла, о чем я говорю?
Тоня молча смотрела в окно. Где-то совсем рядом был Егоров. Рядом — и так бесконечно далеко!
— Почему ты молчишь?! — Зина оглянулась на дверь в столовую: каждое мгновение кто-нибудь мог войти. — У тебя остались считанные минуты. Быстрее поднимайся наверх, а я пока займу Штуммера разговором.
— Спасибо, Зина, но я останусь.
— Останешься? Значит, я ошиблась! Тогда, после встречи в ресторане, я много думала. И мне показалось, что, может быть, ты действительно просто запутавшаяся и несчастная девушка. — Вдруг она отчаянным движением рванулась к Тоне и зашептала: — Или ты мне не веришь? Тогда пойдем, я сама провожу тебя! Я выведу тебя за ворота.
— Нет, я тебе верю, — проговорила Тоня, понимая, что порыв Зины искренен, она действительно хочет ее спасти.
— Веришь? — снова спросила Зина.
— Да, верю!
— Ну, тогда ты достойна только смерти!
Тоня содрогнулась от ненависти, которая звучала в каждом Зинином слове, а оттого, что Зина говорила тихо, ощущение безысходности усиливалось, хотелось заткнуть уши и крикнуть: «Замолчи!»
— Я хотела спасти тебя, но ты этого не стоишь! Ты согласна на все условия Штуммера! Ты и меня парализовала, лишила возможности хоть как-то искупить вину. Да, Штуммер может гордиться своей работой.
— Не только Штуммер, но и твой будущий муж, — добавила Тоня.
— Мой муж? Какой муж?! — Она словно только сейчас осознала, что происходит, и в отчаянии протянула к Тоне руки: — Умоляю! Беги. Это нужно мне, чтобы жить дальше! Слишком долго я была слабой…
— Я хотела бы сама поговорить с твоим Эрнстом, — сказала Тоня. — Это возможно?
— Хочешь меня предать?! — В руке Зины сверкнул никелем маленький пистолет, который она быстрым движением достала из складок платья. — Если ты посмеешь хоть слово сказать Эрнсту, я тебя пристрелю!
— Нет, поверь, что тебе ничего не грозит. Я хотела лишь спросить, что меня ожидает.
— Об этом узнай у Штуммера! — Зина стала торопливо поправлять прическу. — Ну вот, поговорили по душам, как самые близкие подруги, — горько усмехнулась она и быстро вернулась в столовую.
Тоня почувствовала, что ее оставляют силы. Столько бороться, принести столько жертв — и в самый критический момент ощутить полное бессилие!
Чей-то голос тихо окликнул ее:
— Тоня!
Она испуганно оглянулась. На пороге двери, ведущей на веранду, стоял Тюллер. Он поманил ее к себе, и, когда она приблизилась, тихо сказал:
— Окно в гостиной не раскрывай! К вечеру охрану усилили. Во дворе еще четверо эсэсовцев с ручным пулеметом. Если тебе удастся отделаться от Штуммера, отправляйся на Ближние Мельницы, дом пятнадцать. Пароль: «Одолжите щепотку соли». Отзыв: «Соль нынче дорогая». А сейчас — быстро к гостям!
Тоня направилась к столовой, но дверь распахнулась, и показался Леон:
— Что случилось? Ты на меня обиделась?
— Нет, Леон. Просто немного разболелась голова.
— После разговора с Зиной?
Леон хотел сказать что-то еще, но тут послышался веселый голос фон Зонтага:
— Господа! Я не представляю себе веселья без танцев!
Розовощекий полковник поспешил к роялю, Штуммер быстро подошел к Тоне:
— Первый танец, фрейлейн!
— Нет уж, Штуммер! Первого танца я вам не уступлю! — грубовато отстранил его фон Зонтаг. — Здесь все равны! Поэтому спросим фрейлейн, кого она выбирает своим партнером.
— Конечно, вас, генерал!
Тоня улыбнулась, и Штуммер поспешил отойти к окну. Он стал рядом с Леоном, тот дружески его потрепал по плечу:
— Вам сегодня не везет, Штуммер!
— Вам тоже, — нашелся тот.
Полковник играл на рояле нечто стремительное, шумное.
Фон Зонтаг оказался прекрасным танцором. Фолькенец, последовавший его примеру, вел Зину со старательностью школьника, который боится отдавить ногу своей партнерше-девочке.
Сквозь раскрытую дверь в столовую Тоня из-за плеча генерала взглянула на стенные часы. Половина десятого!..
— Простите, генерал… У меня закружилась голова!
Фон Зонтаг подвел ее к креслу и усадил.
— Хотите вина?
— Нет, нет, спасибо. Я посижу…
Фон Зонтаг тоже взглянул на часы и сокрушенно покачал головой:
— Господа, прощайте! Увы, я должен спешить!
Музыка резко оборвалась. Все офицеры встали. Фон Зонтаг поцеловал руки дамам и направился к выходу. Но в дверях обернулся, о чем-то вспомнив.
— Фолькенец, я забыл вас спросить: вы подготовили мне карту, о которой я вас просил?
Фолькенец медлил с ответом. Вопрос генерала застал его врасплох и сразу заставил сосредоточиться.
— Утром представлю, господин генерал!
Сопровождаемый полковниками, фон Зонтаг быстро вышел. Фолькенец, Зина и Тюллер спустились во двор, чтобы его проводить. А Штуммер угрюмо присел к роялю и одним пальцем стал барабанить какие-то примитивные мотивчики.
Что это? Одна точка… вторая… третья… Сигнал!
