Атаман был человеком импульсивным и доверчивым. Собрав своих товарищей, он прочитал им письмо курсантов, а сам решил встретиться с его авторами. Товарищи, чувствуя тут руку чекистов, отговаривали его, но атаман решил по-своему. Курсанты тем временем проведали лесника Селеверстова и через него договорились о встрече в половине второго в Черном лесу, у Хировки, на широкой просеке. Однако атаман принял меры предосторожности: с ночи повстанцы заняли позиции вокруг условленного места. Атаман и курсанты встретились, поговорили, а в конце курсанты предложили встретиться еще раз, утверждая, будто уже есть договоренность, что на эту встречу приедут Юрко Тютюнник, атаман Гонта, представитель правительства УНР из-за границы. Для того, чтобы подготовить такую серьезную встречу, курсанты просили срок в две недели. Место, куда они положат уведомление о том, что все подготовлено, пусть назначит сам атаман.
Повстанцы слушали эти разговоры, по-разному на них реагировали: одни доверчиво кивали, другие просили атамана «разобраться» с курсантами-провокаторами по-партизански. Однако Завгородний решил поехать, поговорить с атаманом Гонтой и с Тютюнником. Он указал курсантам на дуб неподалеку, – туда они через две недели должны были положить свое уведомление о встрече. Курсанты уехали первыми. Завгородний приказал снять заставы и поехал в лагерь, а через две недели разведчики принесли ему короткое письмо, в котором было назначено время и место встречи.
В назначенную для встречи субботу Ларион Завгородний приехал в Черный лес. Не все повстанцы поехали с ним – большая часть решила не рисковать. Но Завгородний был упрям. Первым попрощался с ним Грыць Довженко. Пожал руку и трижды поцеловал; точно так же прощались и другие казаки и старшина. Атаман Ларион нахмурился и крикнул на повстанцев:
– Що це ви прощаєтесь, мовби на той світ виряджаєте!
– Так і є, пане отамане, на той світ проводжаємо!
Тем временем подъехали двое курсантов-проводников. Атаман махнул рукой, сел в седло, тронул коня и поехал за ними. Около десятка повстанцев тронулись следом.
Дальше Дорошенко подробно не пишет. Он лишь констатирует факт: красных было больше, чем повстанцев. Стало ясно, что их предали. Началась стрельба, схватились врукопашную, и почти все повстанцы погибли. Остатки отряда, писал Дорошенко, разбрелись, а ядро – четверть сотни человек еще воевали в лесах до 1925 года.
Писатель Юрий Горлис-Горский в своей книге «Холодный Яр» (Лондон, 1967 г.) пишет примерно то же, что и Дорошенко. По версии Горлис-Горского, которую ему рассказал сокамерник, когда он сидел в тюрьме в Виннице, чекисты прислали повстанцам связного вроде бы от Петлюры и Тютюнника. Была назначена встреча ночью, в Черном лесу, в домике лесника. В домике с вечера засели матросы. Каждого, кто входил, били по голове, отбирали оружие, связывали и затыкали рот. Но один из атаманов выстрелил, побежал, бросил гранату. Утром связанных повстанцев повезли в Киев.
Естественно, то, что написали Дорошенко и Горлис-Горский – не больше чем легенда. Однако она имеет место. По этой легенде, несколько измененной, была поставлена оперетта «Свадьба в Малиновке» и много художественных фильмов на тему борьбы с повстанцами. Можно сказать, появился определенный штамп. Можно простить такое в художественном произведении, но этот штамп проявился и в таком серьезном труде, как книга Д.Голенкова «Крушение антисоветского подполья в СССР, 1917-1925 гг.» (Москва, 1975).
По версии Давида Голенкова, арест происходил так. Чекистам из Киева удалось внедрить в отряд Завгороднего своих разведчиков. Они вошли в доверие, и один из сотрудников ГПУ предложил Лариону стать главным атаманом Холодного Яра. Для этого ему было необходимо собрать всех друзей-атаманов и устроить съезд в Звенигородке. Завгородний решил это сделать и разослал своих джур ко всем холодноярским атаманам. Съезд был собран на конспиративной квартире ГПУ, 28 сентября 1922 года. Ларион Завгородний, Мефодий Зализняк-Голик, Денис Гупало, Компанеец, Ткаченко, Алексей Добровольский, Кость Здобудь-Воля и Леонид Мушкет приехали на указанную им квартиру, где их ждали переодетые чекисты. Началось совещание, в ходе которого атаманов обезоружили без единого выстрела, причем особенно отличился Иван Андреев, уполномоченный Смелянского политбюро ГПУ, которого за эту операцию наградили орденом Красного Знамени.
Как видно из вышесказанного, изменено лишь место действия, но все остальное подогнано под привычный штамп. Нет и намека на то, что была задействована фиктивная организация под названием «Черноморская повстанческая группа». Хотя при написании своей фундаментальной книги Давид Львович Голенков, вероятно, был допущен к секретным архивам КГБ. Быть может, он и знал правду, но почему-то ее не обнародовал.
