Они долго не спали и разговаривали. Николай думал о Протасове и уже поздно ночью решил, как он будет действовать завтра.
Вася ждал суда, пару раз приходил адвокат, который предлагал за деньги выкупить его из тюрьмы. Вася сослался на то, что денег нет. Адвокат оставил эту затею и предупредил прямо, что годика три Вася получит и из зала суда не выйдет. Васю этот вариант устраивал полностью. Адвокат был удивлён.
– Вы что, не хотите на свободу? – начал свою лекцию седовласый пенсионер, который раньше работал в органах, а теперь переключился на адвокатуру.
– Почему не хочу? Хочу и даже очень, только где же взять деньги?
– У вас есть родные, друзья? Я бы мог с ними связаться и от вашего имени попросить денег.
– Не надо… Спасибо вам большое, но я решил так: если сам натворил, сам и буду нести ответственность. Деньги надо возвращать, а с работой сейчас туго. Так что извините…
– Ну, как хотите, – закончил адвокат, складывая в портфель бумаги. – Дело ваше закрыто и направляется в суд. Я, конечно, буду на суде и попробую помочь, но не обещаю.
Адвокат собрался уходить и пристально посмотрел Васе в глаза.
– Не понимаю… Молодой мужчина, а сами себя отправляете в тюрьму.
Он нажал кнопку звонка, и появился прапорщик.
– А когда суд будет? – спросил Вася.
– Через неделю или две, вам сообщат.
– Ну что, – спросил прапорщик, когда вёл Васю в камеру, – толк есть или нет?
– В каком смысле? – не понял Вася и посмотрел на прапора.
– Адвокат что тебе обещает – домой или в зону?
– Они обещают, только когда деньги есть, а когда их нет, то, как говорят, «на выход с вещами, на этап».
Прапорщик, понимая, что подследственный прав, растянулся в улыбке, обнажая жёлтые зубы.
– Тут ты, парень, прав, за всё надо платить.
Со второго этажа был виден двор тюрьмы, и Вася первый раз затосковал. Солнечные зайчики играли на мрачных стенах тюрьмы, делая это учреждение не таким хмурым и серым.
– Пошли, не останавливайся. – Прапорщик подтолкнул Васю, а тот ещё долго оглядывался на маленькие тюремные радости.
Камера встретила мрачно и угрюмо. В ней постояльцы сидели в основном за тяжкие и особо тяжкие преступления и к Васе относились как к случайному посетителю. Когда человеку светит срок пятнадцать лет, то три года кажутся лёгкой прогулкой в зону, тем более что всегда можно срок сократить и освободиться условно-досрочно, за хорошее поведение.
Васю не напрягало отношение сокамерников, он знал, что здесь надолго не задержится, и ни с кем старался не общаться. Не подпускал к себе ни одного человека. К нему подкатывали, но он находил что ответить и ставил человека на место. Постояльцы имели за плечами не одну судимость, и большинству было просто плевать на соседа. Каждый, мотая срок, определился по жизни и заранее знал, чем он будет в колонии заниматься. Мужики жили отдельно, а блатные отдельно, петухи и шныри кублились в своём муравейнике. За камерой смотрел Сенька Шалый, который по первому сроку зону держал и был в авторитете. В прошлом спортсмен, разрядник, он по утрам занимался спортом и держал себя в форме. Здоровый детина, похожий на быка. Взгляд исподлобья наводил ужас на заключённых. Про таких обычно говорят: сила есть, ума не надо. Он запросто руками гнул ложку и хвалился, что может согнуть пять копеек. Наглый до предела, он чувствовал безнаказанность и вседозволенность. Жил один, и только шнырь знал, где что у того лежит и какие вещи надо постирать. Шалому с воли загнали большой телевизор, это и был главный досуг заключённых. Грозило ему пожизненное заключение за три убийства, он это понимал и не особо расстраивался. Вася гонял коней, тюремную почту, и обдумывал план Николая. Кум вызывал его несколько раз, и он получил полные инструкции и фамилии людей, которых надо было убрать.
