Мне тоже когда-то «
Смех. Зеркала. Красивая женщина в белом.
Кто она?
Где она?
Судя по красно-желтым движущимся пятнам света, в помещении, помимо него, сейчас здесь было только четверо мужчин. И никаких женщин.
Пугливый продолжал верещать и брыкаться. Мягкий и Огромный занимали собой почти все пространство и творили сковывающую магию. А Ломаный прижался к стене, чтобы не путаться у них под ногами. Он тоже всегда боится, но не паникует.
Дверь внезапно распахнулась, впуская незнакомца. Он подскочил к Пугливому и плотно закрыл ему рот рукой. Мои мучители всегда приходят на тридцатую ночь. Их вибрации мне хорошо знакомы, но этого человека я чувствую впервые.
Вот это сила!
— Тихо, — прошипел Сильный на ухо Пугливому, отпуская.
— Он должен быть без сознания, пока я наношу знаки, — попробовал оправдаться тот. — А сейчас схватил Печать и чуть не придушил меня.
— Используй жесты, — шепотом ответил Сильный, вытерев свою руку об одежду Пугливого.
— Хватит обниматься. Император долго ждать не будет, — проворчал Огромный, даже не стараясь говорить тише. — Свен, забери Печать!
Голоса продолжали вызывать вспышки боли. Но все кардинально поменялось. Волны шли вдоль позвоночника к рукам и ногам, а потом обратно, выкручивая, ломая, но больше не лишая сознания. Речь оставалась невыносимой, только она приобрела хоть какую-то внятность. Это будоражило сильней привычных мучений.
Мягкий осторожно дотронулся до моей руки, чтобы разжать непослушные искалеченные пальцы и забрать Печать. Его зовут Свен, и его прикосновения всегда осторожные и аккуратные. Вот и сейчас Мягкий Свен погладил очередной палец, успокаивая, прежде чем попытаться его выпрямить.
— Сколько можно возиться? — во весь голос сердился Огромный.
— Спазм не дает ослабить хватку, — нараспев произнес Свен, не отнимая рук, занятых растиранием моих непослушных онемевших пальцев. Голос Мягкого был терпимым, в отличие от хриплого и полного злобы рычания Огромного.
— Ломай.
— Сциор, не смей…
— Ничего. Ему давно не нужны пальцы.
— Замолчи, ты мешаешь.
Огромный подошел вплотную ко мне, порождая внутри смесь ужаса и ярости. Названый Сциором всегда наслаждается моими страданиями, постоянно говорит и может даже ударить. А я, несмотря на всю свою мощь, всегда так беспомощен и вымотан, чтобы дать отпор. Каждый раз хочется забиться в самый темный тихий угол и дрожать, дрожать, дрожать… пока резонанс в собственном теле не стабилизируется, избавившись от страха и неконтролируемой злобы.
Резонанс? В памяти всплыли какие-то формулы, постепенно обретающие значение.
Свен, наконец, разжал мои пальцы и забрал Печать, которую тут же схватил Пугливый, не удержавшись от невольного вскрика:
— Фи, тут его кровь!
— Не смей брать чужое! — процедил Сциор сквозь зубы и наступил своей огромной ногой на тонкую кисть.
Многочисленные травмы поглощали силу на восстановление, поэтому вскрик получился слабым, но этого хватило на короткую волну магии. Огромный расхохотался, глядя, как остальные скорчились от боли, и нанес второй удар, перебивая кости.
— Сциор, ты с ума сошел?! — Сильный справился с первоначальным потрясением и оттолкнул Огромного от меня.
— Релдон, не ввязывайся, пока не разберешься.
Руку жгло тысячами игл, а разум продолжал метаться, перескакивая от одной мысли к другой, разговаривая с самим собой. Этот поток оказался настолько мощным, что переживания тела отступили на второй план, высвобождая то, что целое десятилетие таилось в глубинах моей измученной оболочки.
Ранняя весна радовала погодой. Серое небо ливнем слилось в единое целое с такой же серой землей, заставляя имперцев прекратить штурм Лысого Холма. Пока с неба льет как из ведра, можно не опасаться наступления. Противник ни за что не бросится в бой без магии.
