Наташа и в самом деле стала по выходным работать — стричь бабьи головы. Ведь училась-то на парикмахера… И исправно давала Марине деньги, для
А время шло… Наташа оставалась по-прежнему холодной и отчужденной. Самостоятельно, без помощи отца, поступила и закончила мидовские языковые курсы. Ей восемнадцать. Она не то чтобы расцвела, нет, она стала шикарной женщиной. Высокая блондинка с надменным лицом и походкой коронованной особы. И ни на кого не смотрит. Мужчины таких боятся, потому что уверены, что у этой красотки либо муж, либо любовник не меньше чем министр. И глубоко ошибаются. У
И Светлана почти смирилась: ну вот такая у них дочь… Просто, видимо, стала взрослой… И почти уговорила себя, если бы однажды… Сегодня она мчалась домой довольная и почти счастливая, ей достали всякого-разного продуктового дефицита, и можно приготовить отличный обед, влетела на кухню и, сложив все в холодильник, присела на минутку отдохнуть. Услышав звук открывающейся входной двери, чуть было не крикнула:
— Я здесь, Натуля!
Но тотчас поняла — дочь не одна, был еще мужской голос, и Светлана решила притихнуть.
В квартиру вошли Наташа с Саньком, вернувшимся из армии. Навестил он сеструху-Маринку и все у нее выведал. Почему-то часто вспоминал он ту тощую пичужку, с которой незатейливо разделался в Маринкиной ванной. А сегодня дождался Наташу в скверике, но еле ее узнал, такая она стала шикарная. Он даже подумал, что с этой телкой ничего у него не выйдет, хоть и есть у них общий ребенок. Но все же подошел к Наташе у самого подъезда и спросил:
— Не узнаешь?
Она равнодушно и отчужденно посмотрела на него:
— Нет.
Тогда он доверительно сообщил:
— Я — Санек, Сашка, брат Маринки.
— А-а, — протянула она, но внутренне задрожала. — Ну и что?
Он рассердился, но виду не подал.
— Что ж, и в дом не пустишь? Я только из Германской Демократической Республики, с прохождения службы, а ты как к чужому… — Сейчас он ей скажет все как есть. Только разгон нужен.
Они вошли в квартиру.
— Натах, куда ребеночка моего дела?
Голос вдруг у нее прорезался, хриплый и грубый:
— Нет никакого ребеночка!
— Я все про тебя знаю. Так что давай не ершись, а пойдем подадим заявку, ты мне скажешь, где ребеночек, я его найду, запишу на себя, и все дела.
Наташа содрогнулась. Он все знает… Маринка, сволочь, растрепала. Так пусть своего ублюдка берут себе, пусть Марина везет Санька к этим людям. Она, Наташа, будет от всего отказываться.
— Врешь, — сказала она, положила ногу на ногу и закурила. — Никакого ребенка нет и не было. Тебе все в твоей армии приснилось. Девок не было — вот и снилась всякая мерзость. Отваливай, а то я милицию вызову.
Ее несло. Она не сомневалась, что Санек отомстит, ну и ладно. Так ей и надо.
Она схватила со стола бутылку шампанского, гордо выставленную Саньком, и с диким воплем швырнула ее. Санек отклонился, и бутылка просвистела над ним. Наташа еще что-то схватила со стола, она обезумела.
«Психичка!» — подумал Санек. Так бы он с ней справился одним пальцем, а с психованной чего сделаешь? Подхватился, рванул с пола сумку и был таков. Да пусть катится к такой-то матери. Ребеночка только жалко, растет сиротой.
А Наташа села на пол и заплакала. Боевой запал, злобный и безумный, не прошел. Она схватила телефонную трубку и, услышав Маринин голос, сказала, четко выговаривая слова:
— Ты меня слышишь? Так вот, я сейчас твоего братца вышвырнула вон. Знай, никакого ребенка нет и не было. Вы все врете, чтобы из меня деньги тянуть. Попробуй, еще такого получите — вовек не забудешь. — И бросила трубку, чем взбесила Марину до крайности: «Краля недоделанная! Ничего, отольются кошке…» Будто и забыла Марина, за чей счет жила в последнее время…
Светлана чуть живая тихо выползла из квартиры еще до разговора с Мариной и едва добрела до лавочки на улице, где ее вскоре и обнаружил муж, Александр Семенович. С трудом произнося слова, она как могла, пересказала услышанное.
— Как был? Как? — закричал Александр Семенович. — Где же он? Куда его Наташка отправила? Куда? И где ее живот, извини, не могла же она родить двухмесячного?..
— Не забывай, мой дорогой, что она исчезла надолго. Юг помнишь?
— Она сделала аборт в это время, — твердо резюмировал Александр Семенович.
— Я тоже так думаю, но этот подонок орал, что есть ребенок. Она ему кричала: «Ты врешь! Вы оба хотите меня использовать!» Как я выползла из квартиры, не знаю. Ей угрожают! — Светлана вдруг замолчала, а потом тихо спросила: — Слушай, Сашка, а вдруг есть ребенок? Найти его, записать на себя, мы — не древние дед с бабкой, могли и родить… Уехать отсюда… И чтоб ни одна сволочь не знала, куда. Только вот где искать? Это к ней, только к ней. Идем. Пусть скандалит, что я подслушала, но мы хоть будем знать все.
