— Да нет, черт возьми! Мне наплевать на него, даже если бы он обвинялся в похищении королевы, премьер-министра или всего кабинета. Просто, я чувствую, что вы взваливаете на меня жуткую ответственность.
Косгроув заговорил умиротворяющим тоном.
— Ладно, ладно. Может, мы тебе это компенсируем. Скажем, из твоих двадцати тысяч оставим десять. То есть, десять тысяч и живой Слэйд. Как тебе такой расклад?
— В этом есть смысл, — согласился я.
— Я думаю, это не так уж плохо, если учесть, что и тебя выведут вместе со Слэйдом.
— A y тебя есть полномочия делать мне такие предложения? — спросил я с подозрением.
— Конечно. — Он еле заметно улыбнулся. — Правда, тут есть и другая сторона дела. Если ты переберешься через стену, а Слэйд нет — тебе каюк. Это напоминание о том, что Слэйд для нас важнее, чем ты.
— Значит, главное, чтобы он перебрался через стену?
— Точно. Как только вы окажетесь там, мои ребята позаботятся о вас обоих. — Он помолчал. — Честно говоря, Слэйд, действительно, сам не справится, поэтому мы все так организовали. Чего там говорить, бежать он не может. И ты бы не смог со штырем из нержавейки в каждом бедре.
— А карабкаться он сможет?
— Руки у него сильные, но его нужно подсадить, когда платформа окажется рядом.
— Хорошо, — сказал я. — Наверное, мне надо поговорить с ним?
— Нет! — решительно возразил Косгроув. — Даже не подходи к нему! Это — условие. С ним уже говорили, и он знает, что делать. Сейчас речь только о тебе. — Зазвонил звонок, означавший конец свободного времени. — До субботы, — бросил он и, сунув мне руку, отошел.
Но до субботы было еще далеко. Меня опять перевели в другую камеру — вторую за три дня, и я с ужасом думал не пронюхал ли кто-нибудь о побеге. Призвав на помощь всю свою волю, я продолжал заниматься по вечерам, сосредоточив теперь все свое внимание на английской литературе, которая в данных обстоятельствах отнюдь не приносила мне облегчения.
Наблюдая за Слэйдом, я с досадой убедился, что ноги у него, действительно, не в порядке, и переброска его через стену должна быть совсем не простой операцией. Однажды мы встретились глазами, но его лицо осталось абсолютно непроницаемым. Косгроув не подходил к нему. Значит, с ним контактировал кто-то другой. Создавалось впечатление, что тюрьма просто забита агентами скарперов.
Я по-прежнему скреб столы в зале и старался вести себя, как обычно, чтобы не привлекать ни малейшего внимания, особенно в субботу утром. Правда, днем я совсем потерял аппетит и оставил большую часть своей порции нетронутой. Посмотрев на Слэйда, я увидел, что он невозмутимо подчищает тарелку куском хлеба.
В два тридцать нас вывели во двор на прогулку. Кто-то стал играть в футбол, кто-то просто ходил взад-вперед, подставив лицо солнцу и голубому небу. Я приблизился к Косгроуву, и мы, не торопясь, пошли вдоль двора.
— Я покажу тебе место, где появится эта штука, а потом пойдем туда, где ты должен ждать. Стой там и смотри одним глазом на меня, другим — на стену, — только не таращи глаза, будто что-то вот-вот произойдет.
— Я не дурак, — сказал я.
— Может быть, — проворчал он. — Смотри, сейчас проходим мимо этого места. Видишь, там знак мелом?
— Ага, — сказал я, подавляя желание рассмеяться. На стене был грубо нарисован мужской член, как в публичном сортире.
Косей, однако, был серьезен.
— Здесь она спустится. Теперь пошли в конец двора. — Мы дошли до угла и, повернувшись, словно по команде, осмотрели всю площадку, как два учителя, наблюдающих за игрой учеников. — Тебе, вероятно, придется прыгать, но парень с платформы поможет.
— Прыгать? А как же Слэйд?
— Ты сначала подсадишь его. С платформы будут свешиваться веревки. Ему надо только схватиться за одну, и все в порядке. Руки у него сильные.
Я нашел глазами Слэйда, который с видимым интересом наблюдал за игрой.
— Но палки ему придется бросить.
— Разумеется, — отозвался Косгроув слегка раздраженно.
Мы двинулись дальше и оказались у противоположной стены прямо напротив мелового знака. Слэйд стоял, опершись о стену, недалеко от него, и когда операция начнется, ему придется преодолеть расстояние всего в несколько шагов. Косгроув сказал:
— Теперь ты оставайся здесь и жди. — Он посмотрел на что-то, блеснувшее у него в руках. Я успел заметить, что это маленькие дамские часики. — Осталось пятнадцать минут.
Часики тут же исчезли.
— Где это ты их раздобыл? — спросил я.
— Тебе-то что за дело? — ответил он, кисло улыбаясь. — Через двадцать пять минут их у меня не будет. Надзиратели забегают так, будто под ними загорится земля, и они все тут перевернут к черту вверх дном. Впрочем, часов этих не найдут.
Я прислонился к стене. Из-за нее доносился шум уличного движения, но не сильный, — в субботу грузовиков на улицах было мало.
— Теперь я оставляю тебя, — сказал Косгроув. — Слушай внимательно. Без двух минут три в том углу завяжется драка. Поднимется крик, и в этот момент ты начнешь медленно — запомни, — медленно! — пересекать двор по направлению к знаку. Ради Бога не психуй и не беги. Слэйд увидит тебя и приготовится.
— Я бы мог сам с ним все обговорить, — проворчал я.
