— А я знаю, — улыбнувшись, сказала Элисон и вылезла из машины. По дороге медленно шла старая женщина с лицом, словно печеное яблоко, одетая во все черное. Элисон окликнула ее, и черт меня возьми, если она не начала с ней болтать на непонятном языке.
Поговорив с ней довольно долго, Бог его знает о чем, — мне показалось, что они успели обсудить все, начиная от цены на картошку на местном рынке, кончая войной во Вьетнаме, — Элисон вернулась к машине, а старуха продолжила свой путь.
— Я не знал, что вы говорите по-ирландски, — сказал я.
— Да, говорю, — небрежно бросила она. — Пошли.
— Куда?
— Туда, где собираются все сплетни. В местную лавку.
Мне доводилось бывать в такого рода магазинчиках на городских окраинах в Австралии и в отдаленных селениях южно-африканских степей. Обычно там в небольших количествах имеется все, что угодно, в расчете на повседневные нужды местного населения. В этой лавке была дополнительная прелесть — бар.
Элисон вновь приступила к переговорам, и ее слова проплывали мимо моих ушей, не проникая в них. Через некоторое время она обратилась ко мне:
— Вы любите виски?
— Разумеется.
Бармен разлил виски по стаканам (стакан в Ирландии — десятая часть бутылки), и Элисон сказала, делая легкий кивок в его сторону:
— Один из них — для него. Его зовут Син О'Донован. Поговорите с ним. А я присоединюсь к женщинам вон в том углу. У мужчин беседа лучше идет за выпивкой.
— Поговорите! Это, конечно, не трудно, но что я буду делать, когда он будет мне отвечать?
— Он знает английский, — сказала она и отошла.
— Да, — подтвердил О'Донован, ставя стакан на стойку. — Я был в английской армии во время войны. А вы здесь на отдыхе?
— Да, — сказал я. — Смотрим по сторонам. Путешествуем. У вас чудесная страна, мистер О'Донован.
Он осклабился.
— Вы, англичане, питаете к ней слабость, — сказал он саркастически и, подняв стакан, добавил что-то по-ирландски. Слов я, конечно, не понял, но жест был красноречивым, и я произнес свою часть тоста по-английски.
Мы поговорили о том, о сем, потом я приступил к делу.
— Есть у меня один приятель. Судя по всему, он сейчас в Ирландии, но я никак не могу пересечься с ним. Вы случайно с ним здесь не сталкивались? Его зовут Джонс.
— Он ирландец?
Я улыбнулся.
— Нет, англичанин.
О'Донован покачал головой.
— О таком я не слышал. Может, он связан с Большим домом, но они там держатся обособленно. — Он опять покачал головой. — Они закупают товары в Дублине и на местных торговцев не обращают внимания. Впрочем, мой отец, который владел этим магазином до меня, занимался снабжением Большого дома.
Это звучало многообещающе. Я сказал с сочувствием:
— Задирают нос, да?
Он пожал плечами.
— Но сам-то здесь редко бывает. Он приезжает раз или два в год. Иу, с Другого острова, знаете.
Я не сразу сообразил, что он имеет в виду Англию.
— Значит, владелец — англичанин?
О'Донован искоса посмотрел на меня.
— Кажется, нашелся еще один англичанин, который воспылал любовью к нашему клочку суши.
Я посмотрел на жесткое лицо О'Донована и подумал, не является ли он активным членом Ирландской революционной армии. По-моему, он мог выносить англичан только, если они находились в пределах Англии, хотя со мной он разговаривал довольно дружелюбно.
— Я сказал — кажется, — продолжал он, — не случайно. Я читал на днях в газетах, что этот человек и не англичанин вовсе.
— Значит, о нем даже пишут в газетах?
— А почему бы и нет? Он ведь выступает в парламенте Другого острова. Согласитесь, довольно странно все же, что он не англичанин.
— Да, разумеется, — подтвердил я, хотя мое знакомство с членами британского парламента было весьма ограниченным, если не сказать больше, и законы членства в нем — вообще не известны. — Так кто же он, если не англичанин?
— Да я что-то забыл. Он из какой-то маленькой страны в Европе. Богатый человек. У него, наверное, все деньги в мире, на которые не успели наложить лапы эти американцы Кеннеди. Он приезжает сюда на большой яхте — она сейчас стоит на якоре в заливе — побольше, чем королевская яхта. Такой в наших водах раньше никогда не бывало.
Богатый иностранец, член парламента. Любопытно, конечно, но и только. Я был несколько разочарован. О'Донован задумчиво покачал головой:
— Нет, наверное, мистер Уилер будет побогаче Кеннеди. Уилер!
Каждая клетка моей нервной системы мгновенно напряглась. Это было имя члена парламента, с которым Макинтош виделся за день до того, как его сбила машина. Я медленно поставил стакан на стойку.
— Давайте выпьем еще, мистер О'Донован.
— Хорошая мысль, — согласился он. — Я вот думаю, вы, наверное, из какой-нибудь газеты. — Я открыл рот, чтобы возразить, но он перебил меня. — Тсс! Не бойтесь, я вас не выдам. У нас уже были тут репортеры — один английский, другой американский, — пытались выяснить что-то насчет этого Уилера, но никто не догадался привезти с собой девушку, говорящую по-гаэльски.
— Я считал, это поможет проторить дорожку, — сказал я туманно.
Он, наклонившись, оперся о стойку и посмотрел в глубь своего заведения, туда, где Элисон увлеченно беседовала с группой женщин в темных шляпах.
