Черепанов занимал небольшой каменный домик на одну комнату, в котором когда-то размещалась охрана внутреннего двора. Кровать с железным панцирем, советская солдатская тумбочка жёлтого цвета, стол обшарпанный, три стула. В углу сейф с меня ростом, на стене карта центральной Африки, а на единственном окне, чёрная массивная решётка.
- Падай, - Черепанов указал мне на стул и сам усевшись во главе стола открыл небольшую папку, - Бортников Алексей, - он прокашлялся, - а не подскажешь, где твои сопроводительные? У Евгения их не оказалось.
Я улыбнулся, полез во внутренний карман и достав конверт, сложенный вдвое, положил его на край.
- Я на подсадку сел, потому они со мной, - сказал и развернув стул уселся.
Черепанов кивнул и выдвинув ящик стола достал нож. Развернув конверт, он аккуратно вскрыл его. Вынул лист размером А4 и уставился в левый верхний угол, где обычно клеят фотографию, после чего хмыкнул и откинувшись на стену, некоторое время буравил меня холодным, пронзительным взглядом.
- Однако, - произнёс он спустя минуту, в течении которой несколько раз переводил взгляд с фотографии на меня, - кто же вы такой, Бортников Алексей Николаевич? Признаюсь, удивили. Знай я раньше, мне и в голову не пришло поставить на ворота Георгиевского кавалера.
Я едва не чертыхнулся, ведь просил своего куратора не вносить сей героический поступок в сопроводительные документы, но вовремя вспомнил, что ничего об этом в них и не было. Всё дело в фотографии, на которой он оказался запечатлён. Вот о ней я совершенно позабыл.
- Олег Павлович, я сотворил какую-то глупость? Чем-то обидел вас?- спросил, потому что тон Черепанова мне совершенно не понравился.
- Извини, - он оторвался от созерцания бумаги, - просто неожиданно всё это. Приезжает чёрный русский, к тому же с таким знаком отличия, что я вроде как остолбенел. Прочитал твоё досье и совсем заблудился. Ты зачем сюда приехал?
У меня аж мурашки по спине побежали. Едва сдержался и как можно спокойнее спросил:
- Что-то не так?
- Инструктор по рукопашному бою, это ладно, но тут есть вторая строка. Военный инструктор по практической стрельбе.
Вот же чёрт. Я и забыл про эту ересь. И когда Александре Ивановне указывал на этот подпункт, она только руками развела, заявив, что совсем охамел и забыл немножко, кто она и кто я.
«И вообще, вспомни, что это ты упрашивал меня отправить тебя в ЦАР. Зачем? Вот то-то же. Мне пошли на встречу и только потому, что ты заменил сразу двух. Так что ты у нас, - распалялась всё больше и больше несостоявшаяся тёща, - не был, не участвовал, не привлекался. Морально устойчив».
Прям услышал, как зазвенел голос в голове любимой тёщи. Только не добавила, что истинный ариец. Но точно гарантировала, что на это никто не обратит внимания. Обратили.
- И что вас смущает? – поинтересовался я у Черепанова.
- Смущает то, что военным инструктором по практической стрельбе может быть военнослужащий, находящийся на действительной военной службе в государственной военизированной организации и прочее, прочее, прочее. А у тебя запись, что ты уволен в 2020 году по состоянию здоровья, а в довершении всего такие регалии. Вот и спрашиваю, как ты здесь оказался со своим цветом кожи?
Так и захотелось спросить, что за ересь он несёт? Мы дома что ли? Но вслух, разумеется, сказал совсем другое:
- Уволен по ранению. Правая рука на холоде немеет, пальцами совершенно не управляю. Три года промучился, нормально только летом. Прошлую зиму провёл в Анголе, даже забыл, что рука умеет болеть, но в марте вернулся в Россию и всё по новой. Ну вот, решено было снова помочь многострадальному африканскому народу. Благо, я это умею делать и надеюсь, хорошо умею.
Черепанов молча кивнул, потёр мочку левого уха и только тогда разродился, - это, пожалуй, ближе к телу, - а сейчас как рука? Ты ведь только из Москвы.
- Нормально, в тепле за несколько часов легко адаптируется, а дома приходилось перчатку с подогревом носить.
- И как, помогало?
- Честно говоря, не очень, - я отрицательно качнул головой, - болела всё время, а последние пару месяцев плотно сидел на обезболивающих, и чтобы не подсесть на какую-нибудь дрянь, отправился сюда.
Зачем сказал? Длинный, длинный мой язык.
Олег Павлович побарабанил пальцами по столу.
- И что, точно не подсел? И точно не болит?
Я сделал фейс контроль и кивнул.
- Уверен.
Прибрехал конечно. Ныла рука основательно и единственное в чём я был уверен, за несколько дней отойдёт, а иначе какой из меня инструктор. Но не буду же рассказывать, что без протеже тёщеньки не было бы ни Алжира, ни Анголы и уж тем более Центральноафриканской Республики, куда мне очень требовалось попасть и вовсе не из патриотических соображений. Вот и надавила Александра Ивановна на свои рычажки, памятуя мои «боевые заслуги» на памятном пляже, и благодаря, скорей всего, невероятному везению, я и получил идеально выправленные документы.
Черепанов на минутку задумался, потом откинулся на спинку стула и вопросительно глянув на меня, произнёс: