А когда Леночка вскорости умерла, к ней пожаловала сама Смерть. Обмыла девушку, одела в ночнушку, ледяными губами поцеловала в лобик. Леночка встала и пошла.
И с тех пор Смерть ходит по домам только с Леночкой. Издалека они напоминают бабушку с внучкой. Обе чистенькие, аккуратненькие. Только Леночка рыжая, что огонь, а Смерть седая.
Перекошенность Леночкина совершенно исчезла. О мелком трясении головы она и думать забыла. И когда с бабушкой Смертью она сначала посетила генпродюсера Генриха Щеглова, а затем главного редактора Аркадия Чугунова, то выглядела, как гимназистка. Слегка только портили её широко распахнутые глазоньки. Оловянные.
Это телевизионное шоу продюсер Аркадий Гулыгин придумал вместе со своей дочкой, Настенькой. Именно семнадцатилетняя Настя подсказала суть.
— Понимаешь, папочка, — Настенька крепко обнимала отца нежной ручкой с трогательным детским маникюром, — игрокам дается всё. Деньги, билеты на транспорт, свобода. Они едут, летят в любую точку мира. А мы наблюдаем за ними. Интересно?
Аркадий Гулыгин зевнул:
— Старо! Таких реалити-шоу миллионы.
— Ты не дослушал, папочка, — Настенька душистой ладошкой закрывала папин рот. — А потом появляется Огненная Лиса.
— Что еще за лиса? Бред!
— Не бред. Она подобие смерти с косой. Но та бабушка безнадежно устарела. А это современная модификация. Смерть в алом балахоне, отороченном лисьим хвостом.
— Дурочка! — блаженно сеялся Гулыгин. — Начиталась сказок. И что же твоя смерть делает?
Настенька выпучивала глазки:
— Она убивает.
— Косой?
— Из револьвера.
— Понарошку?
— На самом деле.
— Глупишь! — Аркадий Гулыгин встал, до хруста расправил плечи. — Папочку в тюрьму посадят.
— Ладно, убивать будут понарошку. Только зрители об этом не догадаются.
Идея реалити-шоу «Огненная Лиса» встретила бурное одобрение руководства канала.
— А кого награждать-то будем? — грохотал генеральный продюсер, Прохор Рылов.
— Того, — вкрадчиво объяснял Аркадий Гулыгин, — кто продержится семь дней. Всего неделю.
— Если все продержатся? — Рылов стучал толстыми пальцами по полировке стола.
— Из живых останется только один, — щурился Аркадий Гулыгин. — Остальных Лиса положит из револьвера.
— Отлично! — генпродюсер подошел к зеркальному бару, плеснул коньячка. — А гонорар победителю положим царский. Полмиллиона доларей. Как думаешь? Нет, зачем?! Миллион! Если ошарашивать, так ошарашивать.
— Оттянемся от души.
— Сам-то оттянуться не хочешь?
— Настенька, дочурка моя, советует.
— Правильно делает. Умница. Кстати, познакомь меня с ней. Люблю умных людей.
— Она еще маленькая. Семнадцать!
— В гору пойдет… Тем более, с богатым папочкой. Победителем Лисы станешь ты.
— Я?
— А кто же? А гонорар разделим пополам. По-братски. Давай чокнемся за успех нашей лисички. Лисы-Патрикеевны.
Старт назначили на воскресенье. Добровольцы на участие в «Огненной Лисе» на Королева, 12 выстраивались тысячами. Шутка ли, миллион баксов!
Отобрали самых молодых, сексапильных. Среди Аркадий Гулыгин чувствовал себя аксакалом. 44 года, всё-таки.
Каждому дали подъемные, по пять тысяч доларей, и пожелали счастливой дороги. И за каждым двинулась автономная творческая группа. Оператор, осветитель, звукорежиссер, ассистент.
Конечно, эта группа слегка мешала, путалась под ногами. Но надо было научиться ее не замечать.
Куда же двинуть Аркадию Гулыгину? Решил в Барселону. С туманной юности мечтал оттянуться на испанской фиесте.
И вот он в Испании. Пьет из бурдюка молодое вино. По братски делит обед с молодым матадором Родриго Санчес Ферейра. А ночью сливается в огненной любовной схватке с обаятельной и слегка развращенной путанкой, Кармен.
Погода стояла благодатная. «Бабье лето». Хотелось просто кричать от беспричинного счастья.
Ближе к вечеру на узенькой улочке мелькнул алый наряд смертоносной Лисы. И походка лисички показалась Аркадию очень знакомой. Но он не придал этому ровно никакого значения.
На вторые сутки, переплыв на яхте с алыми парусами Гибралтар, он оказался в Марокко. Африка! Тут с наслаждением покатался на верблюде. Скорешивался с местным шейхом, Али Пашой. Так скорешивался, что тот даже предложил ему лучшую наложницу из гарема, красавицу Алсу. Но Аркадий еще был сыт ласками барселонской Кармен. Вежливо отказался.
А вот на третий день он с головой нырнул в пучину любви на Филиппинах. Предался самому разудалому сексу с молоденькими филиппинками. Его даже хлестали плеткой-семихвосткой. А он сам укусил в плечо одну смуглую бестию. И опять Аркадию почудилось, что за витражным окном борделя мелькнул алый силуэт Огненной Лисы. Смерть даже погрозила ему пальцем. Но с плеткой-семихвосткой в руках Аркадий Гулыгин лишь улыбнулся.
На четвертый день он полетел в Китай, к буддистским ламам. Он горестно оплакивал напрасно прожитую и такую грешную жизнь. Он, буквально, валялся в ногах у лам, вымаливая прощение. Один лысый лама так посочувствовал, что даже подарил серебряный колокольчик.
