Три городские истории, после которых вам захочется внимательнее посмотреть по сторонам. Девушка, застывшая у витрины антикварной лавки, медлительный продавец фруктов, бездомный на автобусной остановке. Возможно ли на самом деле ли то, что произошло с ними? Решать читателю, который, открыв этот небольшой сборник, не раз задумается и улыбнётся.
На автобусной остановке никого не было – Стас увидел это ещё издалека и теперь брел к ней, мучительно сокращая расстояние, болезненно морщась каждый раз, когда приходилось переносить центр тяжести на больную ногу.
«Двадцать второй. Двадцать второй. Автобус двадцать второй», – повторял он про себя, как будто заговаривал боль, как будто уговаривал остановку приблизиться.
Дошел, упал на металлическую скамейку, полежал немного на боку, неудобно свесив голову, потом перекатился на спину и с наслаждением выругался. Скинул ботинки и закинул ноги на холодный металл. Во весь рост не вытянуться, но всё лучше. Полежал сколько-то с закрытыми глазами, чувствуя, как отпускает. Сейчас бы тоже отпустить этот чертов день. Отключиться, вырубиться. Он даже начал уже понемногу сдвигаться в сторону мутного вымученного сна, но почувствовал, что если сейчас забудется, отключится, то через час-другой всё равно проснётся от голода. И тогда – он уже знал – до рассвета так и не заснёт, будет лежать, мерзнуть, искать положение для затекших рук и ног и материть эту скамейку, эту остановку, этот город и эту чертову жизнь.
Стас снова выругался, но теперь уже без удовольствия, сел, свесился к пакету, стоящему у ног. Сегодня было супер. Сегодня он поживился возле ресторана. Если бы не старая ведьма, мог бы и больше набрать. Но ведьма словно чувствовала, когда он приходил. В какое бы время дня он не приближался к её мусорным бакам, она выскакивала то из-за угла дома, то со стороны улицы – страшная, даже лица не видно, только длинные космы, и через них нос крючком. Выскакивала и махала руками, так что все эти напяленные на неё тряпки и обмотанные вокруг плеч платки начинали развеваться – казалось, она сейчас взлетит. Махала руками и верещала. Стас никогда не слышал, чтобы люди так верещали. Да и какой она человек – ведьма, чисто ведьма! Но сегодня он всё-таки снова пошел туда и успел даже вытянуть пару пакетов из бака, пока она не налетела на него.
Стас начал перебирать содержимое пакета, сунул в рот надкусанный кусок колбасы, отправил вдогонку подвядшую веточку укропа и вдруг застыл. Ох, ну ни фига себе! На всякий случай огляделся по сторонам, убедился, что вокруг никого, и тогда вытащил бутылку с остатками прозрачной жидкости. Немного, грамм двести пятьдесят. Но это как ещё посмотреть – немного или подарок судьбы. Стас ещё раз огляделся, отвинтил крышку, отхлебнул. Она родимая, сорокаградусная. Разглядел этикетку – хорошая, дорогая водка. Вот люди зажрались – такое и на помойку! Снова отхлебнул, с наслаждением почувствовал, как тепло стекает струйкой по пищеводу и уже подкатывает блаженное веселое помутнение. Эх, жалко, что её в бутылке так мало! Сделал ещё глоток и на выдохе выпустил из легких односложное матерное расслабляющее душу словечко.
Сбоку кто-то кашлянул. Женщина: негромко, с намеком, что вот мол, я же здесь, рядом, не позволяйте себе лишнего. Стас едва оглянулся. Подумаешь, стоит там где-то, даже не видно её за обклеенной рекламными картинками стенкой остановки, а тоже вишь – недовольная. Сплюнул. Покопался в пакетах, вывалил прямо на ладонь остатки какого-то салата с глазками зеленого горошка. Закусил, облизал вымазанные майонезом грязные пальцы. Хорошо! Дамочка за стенкой шумно выдохнула.
– Что, противно тебе? – спросил её негромко Стас.
– А тебе самому как? – ответила она. Стас оглянулся, поморщился. Странно было отвечать, не видя собеседницу, и он посмотрел на рекламный плакат, наклеенный на стеклянную переборку. На нём красовалась нарисованная в стиле ретро дамочка – идеально причесанная брюнетка в тесной блузочке и узкой юбке, с чашкой кофе в руке.
– Тебе-то что? – огрызнулся Стас.
– Мы разве переходили на ты?
– Пошла ты, – вздохнул он, оценил остатки алкоголя в бутылке, приложился ещё раз. Крякнул удовлетворенно, выбрал из пакета кусок хлеба, закусил.
– А ты ведь раньше не был таким, – сказала женщина. – Ты ведь работал, у тебя была жена и дом.
– Ха! – ответил Стас, решив не удивляться её осведомленности. Мало ли кто что может предположить. – Была жена. Вот она-то у меня квартиру и оттяпала. А что ты докопалась-то? Тебе чего надо? Автобуса ждешь, так и жди.
– Я ничего не жду, – ответила собеседница. – Я пью кофе.
И тут Стас своими глазами увидел, как нарисованная на рекламном постере дамочка подняла руку с чашкой, сделала глоток и застыла в прежней позе. Стас мотнул головой, глянул на бутылку. Грамм сто, может, уже и принял на грудь, но разве от этого количества так крышу снесет? Он мотнул головой и хлебнул ещё раз, закашлялся, тяжело отплевываясь и матерясь.
– Прекрати ругаться, – уже немного зло одернула его рекламная фифа, тряхнув темными волосами.
– Слышь ты, как ты это…! Ты ещё мне говорить будешь, что делать, а что нет, – прохрипел Стас.
– А почему я должна это терпеть? – возмутилась она, буравя его пронзительным, хоть и нарисованным, взглядом. – Ты ведь можешь уйти, а я – нет. Так что изволь держать себя в рамках.
