Услышав, что фирма торгует углем, Алиса не выдержала.
— Только не надо мне говорить про уголь! — истерично выкрикнула она. — Я сознаюсь во всем!
Макс не стал отвлекаться на мелочи и продолжил допрос. В данный момент он допрашивал потерпевшего в присутствии обвиняемой. Кажется, это называется «очная ставка». И знающие люди говорят, что это самый лучший вид допроса. Допрашиваемый сразу теряется и выдает любую тайну. Хотя до этого мог наврать с три короба.
— Конечно, сознаетесь! — успокоил её Макс. — Но позже. А сейчас мы выясняем состав преступления. Итак, вы, гражданин Тюбетейкин, должны были знать, какую сумму перевозили в чемодане, или не должны?
Витя кивнул.
— Должен был. Но не знал. Мне дали, я повез. Зачем я буду выяснять, какая там сумма?
— Надо было выяснить, дубина! — не выдержал Жорик. Он давно порывался надавать парню по шее, да все как-то случая не представлялось. Так у него кулаки и чесались.
Киселевич оторвался от записывания и поднял голову.
— Это высказывание лейтенанта заносить в протокол?
— За каким хреном! — сорвался Макс и повернулся к Жорику. — Товарищ лейтенант, вы не у себя в кабинете! Повежливее.
— Слушаюсь! — огрызнулся Жорик и отошел в дальний угол. Больше участия в допросе он решил не принимать. Раз тут с его мнением не считаются.
— Вот так-то! — пригрозил Макс и повернулся к Вите. — Потерпевший, скажите, именно эта гражданка похитила у вас чемодан с деньгами?
— Я вам уже сказал! — выкрикнул Витя. У него тоже не выдержали нервы. Не каждый может выдержать очную ставку, а тем более такой молодой неокрепший организм. — Это она! Она! Подошла, попросила помочь поднести чемодан, а сама…
Алиса стала плакать, размазывая слезы по лицу.
— Итак, гражданка Плотникова, — насел Макс. — Вы признаетесь в том, что похитили чемодан у этого гражданина?
— Да-а-а… — Алиса уже плакала навзрыд. — Я уже созналась!
Главное было достигнуто. Подозреваемая в краже запугана, доведена до истерики и находится в состоянии глубочайшего душевного кризиса. Теперь она расскажет все. И Макс решил перейти к последнему, самому важному вопросу. К чему уже давно хотели перейти все, но просто держались в рамках приличий. Потому как понимали, что надо сначала как следует надавить на задержанную, а потом вытягивать из неё сокровенное. И кажется, им это удалось. Во всяком случае, она уже растеклась, как лужа, и стала податливой, как пластилин. Лепи из нее, что хочешь!
— В таком случае, попрошу предъявить украденные вами деньги, — важно заявил Макс.
Мужички напряглись, ожидая, что вот сейчас перед ними откроется ларец с сокровищами в виде пятисот тысяч баксов, и они запрыгают от счастья. Но Алиса, размазывая слезы по щекам, сказала совсем другое, то, чего меньше всего хотели услышать охотники за импортными дензнаками.
— У меня их не-е-ет… — завыла она.
— Как это нет!? — сорвался Жорик и подскочил к ней, потрясая кулаком. — Да я тебе сейчас…
— Успокойтесь, лейтенант! — остановил его Макс. — Не будем опускаться до рукоприкладства!
Алиса вздрогнула, в один момент перестав плакать. Больше всего она боялась, что из неё сейчас будут выбивать признание, поэтому без всяких экивоков готова была признаться в чем угодно. Но не могла же она признаться в том, что деньги лежат у нее, если на самом деле их у неё не было.
— Только прошу вас, не надо меня бить… — слезно попросила она. — Я говорю правду.
Макс как всегда был галантен. Он не позволил бы себе ударить женщину, даже если бы этого очень хотел.
— Ну что вы, гражданка! Наша милиция никогда никого не бьет! Особенно женщин. Она их только… ну, в общем, не будем уточнять, что делает…
Жорик схватил Алису за локоть и сдернул со стула.
— Где деньги, воровка? Отвечай немедленно!
— Отдай, а то хуже будет! — высказался Киселевич, хотя ему права голоса никто не давал. Его дело было писать протокол, а не заниматься угрозами.
— У меня их нет! Честное слово! Нет у меня… — забормотала Алиса, вырываясь из лап Жоры.
— А где они? — настаивал Макс. — Куда вы их спрятали?
— Все деньги забрал Роман, — призналась Алиса, хотя это признание доставило ей душевную боль. Она не хотела выдавать своего бывшего друга, но после того, как он с ней обошелся, ей ничего не оставалось, как все валить на него.
— Кто такой? — стал наступать на неё Жорик. — Как фамилия?
Алиса забилась в уголок кресла и испуганно смотрела на него снизу вверх.
— Роман Свистунов. Это он все придумал. Я ему только помогала.
— Где он живет? Адрес! — проорал Макс.
— Он живет в Карячине.
— Землячок! — заметил Киселевич, но, поймав на себе строгий взгляд Макса, спохватился и замолчал.
— Так! — продолжил Макс. — И вчера вы ехали на поезде из Карячина от него?
— Да, вместе с ним.
— У него есть московская квартира?
— Не знаю. По-моему, нет.
— Понятно. Дело осложняется из-за отсутствия подозреваемого.
Жорик был нетерпелив.
— Да врет она все! Давайте обыщем квартиру!
Он подошел к шкафу и открыл дверцу. Начал бесцеремонно вываливать оттуда вещи. Максу это не понравилось. Все-таки младший по званию, а проявил своеволие.
