— Саш, — Настя подняла на него глаза, — что я ей скажу, когда она вдруг назовет тебя папой? Как я буду отвечать на ее вопросы, почему дядя Саша не приходит, когда у тебя появится своя семья?
Саша даже рот раскрыл от шока. Она что, сейчас его реально выпроваживает, даже не допуская возможности их отношений? Он вдруг так разозлился на нее. Он три месяца сходит с ума, три месяца бьется головой о стену, а она как непробиваемая плита, она его словно не видит. Неужели все что было, все эти взгляды, прикосновения, все было ложью и ничего не значили для нее?
— Тыы… — ему приходилось прикладывать огромные усилия, чтоб не сорваться. — Ты даже не даешь шанса мне… Нам…
— Не надо… Прошу тебя… — она замотала головой, скрывая слезы.
— Насть… — Он сделал шаг к ней, но она сделала шаг от него, и это было громче любых слов. Как выстрел, в голову…. И в сердце… Он тяжело и шумно дышал, смотря на ее опущенную макушку. — Если ты ко мне ничего не чувствуешь, почему тогда плачешь?
Настя зажмурилась.
— Лук резала… — соврала она.
— Лук значит…. — его голос резанул холодом, и как ей показалось отвращением. — Ну как знаешь девочка…
Он грохнул несчастную пачку печенья на тумбочку. Пластиковая упаковка неприятно хрустнула. Девушка дернулась и сжалась ещё сильнее. Саша распахнул дверь, и на пороге обернулся, взглянув на нее, девушку, что разбила ему сердце…
— Дура!!! — кинул и ушел, шарахнув входной дверью. Настя заплакала в голос, сползая по стене и обнимая колени. Но даже выплакаться ей не дали. Машуня проснулась от громких звуков и заплакала. Настя заставила себя подняться и пойти к ребенку. Она вынула малышку из кроватки и подошла к окну, взглянула на улицу, где шел первый этой зимой снег. И где на нем оставлял следы своих тяжелых ботинок человек, которого она полюбила, и прогнала…. Так началась эта зима…
Глава 7
Он больше не убегал с репетиций, не отказывался от гулянок и… Больше не улыбался. Искренне. А если и улыбался, то улыбка его была похожа на улыбку маньяка, что скрывала зияющую душевную рану.
Сашка пил как не в себя. Он не помнил первую неделю, после того как ушел от нее. Реально не помнил. Дима с Олегом силой вытащили его из какого-то притона и приводили в чувство. Даже Димка, любитель бухнуть, прифигел от того, что творил с собой Саша. А тот просто пытался не чувствовать. Он не хотел чувствовать то, что чувствовал. А именно злость! Такую….. Холодную, острую, одинокую. Что тонкой иглой впивалась в его сердце и причиняла боль. Он отказывался признаваться себе, что скучает. Он не хотел скучать. Гордость и мужское эго отказывались сдаваться, отказывались признать что есть что-то большее, что-то более нужное, ценное, важное.… И чего его лишили. Выгнали за дверь. Оставив лишь, теперь причиняющие боль воспоминания.
— Шурка давай, будет круто. Новый год же все-таки, — веселый Дима висел на Шурке и тащил его на очередную хату к каким-то очередным клевым чувакам. Саша послушно пошёл, какая разница с кем пить, когда все равно не будешь помнить ничего.
Туса шла полным ходом, пиво, водка, коньяк… Алкоголь лился рекой, куранты пробили 00–00 и наступил новый год. Уже во всю пьяный Димас в очередной раз кому-то втирал свои политические мысли, Олежа обжимался с какой-то девчонкой, что сидела у него на коленях, ещё кто-то курил на кухне травку. Все это происходило словно в параллельной вселенной. Словно не с ним.
Шурка снова взглянул на экран своего мобильника, пусто. Наивный, чего он ждет. Что она позовет обратно? Ему стало тошно от самого себя.
— Чего ты грустишь, друг мой? — рядом с ним приземлился веселый и пьяный Олег. Саша взглянул на него, но друг и так все понял. Шурка тосковал по «Своим девочкам». Да, так они прозвали Настю с ее дочкой.
— Шур, отпусти уже. Она сделала свой выбор. Переключись на других. Смотри, вон какие девчонки, глаз с тебя не сводят. — Олег кивнул на стайку девушек, что кокетливо поглядывали на них. Саша взглянул в указанном направлении и не увидел ничего. Ну, симпатичные, а внутри ничего не екает. Он отвернулся и отхлебнул из своего стакана.
— Дуры они все. А эти вообще. Пустышки… — злобной пробубнил.
— Ты не пробовал с ней ещё раз поговорить? — Олег понял, что просто так друга не растормошить. Саша отрицательно покачал головой, тот грустно вздохнул.
— Да брат, такие девушки как она опаснее всего. — Саша вопросительно взглянул на друга. — С такими не гуляют, на таких женятся, а потом берегут всю жизнь.
Они оба замолчали думая каждый о своём, а потом Олега утащила одна из девушек, с который он закрылся в комнате. А к Шуре подсела симпатичная шатенка, с длинными ресницами и яркой помадой.
— Привет! — поздоровалась она, кокетливо улыбнувшись, и, Шура подумал, почему бы и нет. Может друг прав, клин клином вышибают.
Она смотрела на него кокетливо улыбаясь, и старательно изображая смущение, прикрывая обнаженную грудь.
— Мне было хорошо. — Шурку чуть не стошнило. Нет, он не был ханжой, но сейчас все эти ужимки и наигранное кокетство вызывали только отвращение.
