Фэнтези-приключения с малой долей магии. Молодой углежог Лит страдает странной и неприятной болезнью. Случайно попав в город, юноша оказывается в тюрьме, совершает побег в компании королевского шпиона. Драки с разбойниками, блужданий по лесным дебрям, жуткие и не жуткие приключения, участие в шпионском рейде…. После схваток и стычек, герои оказываются вдали от политических интриг – в замке "Две лапы". Но война начинается именно здесь. Магия, боевой опыт старших Пришлых, заснеженные леса, ожившие мертвецы….
Запах снега
(Вонючка)
Пролог
Лёшка быстро карабкался по узкой тропинке. Обрыв к морю был ничего себе, глянешь вниз — сердце холодит. Прибой ласково лизал крошечные камни, плеска с высоты уже не слышно. Дальше только море. Голубое, сияющее, бесконечное. Сентябрьский денек жаркий, совсем летний. Лёшка потряс башкой, провел ладонью по волосам, «ежик» почти высох. Нужно поторапливаться, мама, должно быть, уже борщ на стол ставит.
Лёшка в последний раз обернулся на синеву. У стыка слепящего горизонта угадывалась узкая тень миноносца. Граница на замке.
Тропинка вилась меж бурьяна, крепко пахло высушенной до ломкости полынью и немножко осенью. Лёшка поправил болтающуюся через плечо полевую сумку и поднажал. Маме волноваться совершенно незачем, и так не привыкнет, что сын в одиночестве купаться бегает.
Лёшка и сам к одиночеству не привык. Временное это состояние, переходное. В новый коллектив почти влился, — класс нормальный, ребята сознательные. Алексею Трофимову не привыкать школу менять. За свои двенадцать лет чуть ли не половину Союза объехал. Служба. Сейчас, правда, до школы мотаться далековато. С назначением отцу тянут. Уже третий месяц на даче семья живет. Отец целыми днями в штабе округа пропадает, а жена с сыном морским воздухом дышат, да потихоньку быт обустраивают. Половину вещей уже распаковали. Дачу снимали старинную, дореволюционную. Стены в облупленной штукатурке, лепнина дурацкая. Отрыжка прошлого, одним словом. Окраина. Но сам город у моря Лёшке нравился. Вольный, со славными традициями матросских восстаний и большевистского подполья, со смешными Фонтанами без фонтанов, каштанами и платанами-бесстыдницами. И, конечно, морем. Даже жаль, что жить здесь долго не придется. Куда дальше батю направят? Хорошо бы на Дальний Восток, там сейчас комдиву Трофимову самое место. Честно говоря, Лёшка уже скучал по нормальной гарнизонной жизни, с понятным и строгим расписанием, с подтянутыми и веселыми красноармейцами, с вечными хлопками винтовочных выстрелов с близкого стрельбища и ухоженными просторными конюшнями.
Лёшка срезал угол, перемахнул через обветшавший забор и оказался в запущенном саду. Вон она, бывшая барская веранда, пыльными стеклами поблескивает. И борщом уже пахнет.
Лёшка вылетел к дверям и замер. Батя сидел на растрескавшихся ступеньках крыльца, дымил. Кивнул сыну, аккуратно замял-затушил папиросу о ноздреватый камень:
— Купался?
— Ага, окунулся попутно.
— Добро. Иди, похлебай. Разговор есть.
Лёшка торопливо метал ложку в рот, сглатывал наваристую гущу. Отцовская тарелка стояла нетронутой, островок густой сметаны медленно таял-расплывался. Батя остался курить на ступеньках. И мама молчала, звякала посудой в буфете. Что-то дрянное случилось. Отец днем дома, мама сама не своя. Видно, с назначением что-то не так вышло. Небось, в глушь направили. На Орловщину или в Кинешму какую-нибудь, где с тоски взвоешь. Да ладно, не в первый раз. Прорвемся. Красная Армия везде в полной готовности обязана находиться.
Сквозь марлю, подвешенную в дверном проеме, было видно, как встал старший Трофимов. Крепкий, коренастый, в домашней гимнастерке с еще старыми, отмененными знаками конной разведки в петлицах. Лёшка отпихнул тарелку с остатками борща, хлебнул из чашки прохладного компота и выскользнул из-за стола.
На ступеньках дохнуло приморской жарой. Лето не сдавалось. А в Кинешме, небось, уже грибы собирают. Там леса, чащобы. Впрочем, почему обязательно в Кинешме?
— Налопался? — отцовская рука легла на затылок. — Поел, водные процедуры провел, хорошо. Разговор у нас невеселый будет.
Лёшка тупо смотрел в стол. Голова соображать отказывалась. Вот крошки лежат. Мама смести забыла.
— Бать, ты же орденоносец.
— Усугубляет, — отец усмехнулся. — Те заслуги давно были. Переродился, личину изменил. Румынская разведка за вербовку орденоносного комдива уже давно премию хапнула. Керосином и спичками, небось, взяли, мамалыжное племя.
— Бать, да как ты шутить можешь?
— Какие уж шутки. Боец я, Лёха. Не привык на тылы оглядываться. Полтора десятка лет прошло как Гражданскую закончили. Вроде кругом свои. Не сообразил.
— Так свои же кругом! Разберутся!
Отец, молча крутил портсигар короткими пальцами. Зато мама тихо сказала:
— Лёшик, ты дядю Борю вчера вспоминал. С ним разобрались? Может, еще и разберутся. Только теперь и могилки уже не найдешь.
— Мам, не говори так! Одна ошибка еще не показатель!
