– Да. – Ответ прозвучал очень тихо. Волеполк не обижался, он прекрасно понимал, что наломал дров, признавал право Мечеслава на гнев и был готов к любому наказанию. – Кретин – это я.
Ему было стыдно.
Барон вздохнул. Помолчал. И совсем другим, четким командирским тоном принялся отдавать приказания:
– Первое. Этой ночью Блямба должна исчезнуть. Забери ее из Южного Форта и увези на нашу подмосковную базу. Накачай какой-нибудь дрянью, чтобы она ни черта не помнила, но не убивай. Отпустим дуру, когда все закончится.
– Понял.
– Второе. Объясни Булыжнику и этому… как его… Шкуре, чтобы вели себя тише воды, ниже травы. Исчезновение Блямбы их достаточно напугает, так что проблем у тебя быть не должно.
– Сделаю.
– И третье, самое важное. – Мечеслав пронзительно посмотрел на верного воина. – Волеполк, найди Кувалду! Делай, что хочешь, но достань его!
Никто уже и не скажет, кому пришла в голову идея стилизовать заведение под ковбойский салун. Почему на стенах «Кружки» висели флаги Конфедерации, фотографии известных западных уголовников и ненастоящие «кольты». Да и нужно ли это кому – вспоминать о подобных мелочах? Тем более что «Кружка» не пользовалась особой популярностью у жителей Тайного Города. Ее облюбовали челы: средней руки наемники, мелкие колдуны, предсказатели, сводники да начинающие ведьмы – даже сотрудники «Тиградком» ходили в более респектабельный бар, а нелюди и вовсе предпочитали другие места отдыха. Днем «Кружка» практически пустовала. К вечеру народ подтягивался, однако вряд ли кто-нибудь рискнул бы заявить, что в баре не оставалось места для падающих яблок, – при желании в «Кружку» можно было натрясти целую яблоню.[10] Но главным отличием бара от остальных заведений Тайного Города был густой табачный дым, с которым не справлялась даже мощная вентиляция. Существовало мнение, что завсегдатаи «Кружки» специально курили как можно чаще, чтобы сделать бар непривлекательным для представителей древних семей, и работавшим в «Кружке» концам приходилось несладко.
– Быть челом и быть идиотом – это, в принципе, одно и то же, – доверительно сообщил Хуций, наливая Кортесу пива. – Ты уж извини, старик, но это так. У меня к концу смены фильтры черные, прикинь? Так я фильтры выбрасываю, а эти кретины… – конец кивнул на посетителей, – этой дрянью свои легкие загаживают.
Барменами в «Кружку для неудачников» назначали провинившихся. Когда же наказывать было некого, концам приходилось задействовать пряники: помимо сверхвысокой зарплаты Хуций выторговал медицинскую страховку в Московской обители (включая стоматологию) и магический противогаз за счет заведения – невидимые и не мешающие работать фильтры в нос и горло.
– Зачем вы курите, а?
– Семейная традиция, – объяснил Артем. – Киты выбрасываются на берег, красная рыба дохнет после нереста, мы курим, а японцы делают себе харакири.
– Это тоже табак? – осведомился любознательный Хуций.
– Это ножом себе по животу – чик, и мертвый.
– Зачем?
– У них перенаселенность, – ввернул Кортес.
– Это у китайцев.
– Я же говорю – идиоты, – вздохнул конец. – Склонные к суициду идиоты. И животным дурной пример подаете.
– Я не курю с двенадцати лет, – улыбнулся Кортес. – Один раз попробовал и завязал.
– Не зря ходят слухи, что ты полукровка.
– Есть подозрение насчет одной из прабабушек. Чертовка отличалась легкомысленным отношением к жизни.
– Кстати! – Хуций перегнулся через стойку и заговорщицки понизил голос: – Вы уже слышали, что Кувалда – внебрачный сын князя Темного Двора? Только тс-с…
Конец выразительно приложил к губам палец.
– У тебя что, фильтры отказали? – хохотнул Артем.
– Я сам слышал.
– Значит, нужны фильтры в уши, – резюмировал Кортес. – Где наш столик?
Хуций обиженно поджал губы и буркнул:
– Колывана видишь?
– Ага.
– Справа от него, – и отвернулся.
