Хитрый Кумар до сих пор не расплатился с одноглазым фюрером за партию ворованных телефонов, решил, что уйбуй прислан за этим самым долгом, и теперь мрачно прикидывал, хватит ли ему наличных до вечера. А поскольку речь шла о расставании с довольно крупной суммой, настроение шаса резко испортилось.
– Бумага от Кувалды есть?
– Нет.
– Гм… А почему он сам не явился?
– Прячется, – коротко ответил Копыто. Уточнять, где именно скрывается великий фюрер, уйбуй не стал. – А меня выслал. В смысле, послал.
– Тогда я тебя тоже пошлю, пожалуй, – задумчиво протянул Кумар.
– Это еще почему? – удивился уйбуй.
– Это еще потому… – Наличных хватало, но это ведь не повод отдавать долги, не так ли? – Потому что не доверяю я тебе, Копыто. У нас с Кувалдой серьезные финансовые дела. Взаиморасчеты. Кредитные сделки. Реструктуризация. Фьючерсные поставки, рефинансирование и баланс. А ты влезаешь поперек бизнеса и говоришь: дай денег! Знать бы еще, кто тебя на самом деле послал?
Был у Кумара и еще один резон: междоусобицы Красных Шапок славились беспощадностью, и если Кувалда пропадет, то вместе с ним канут в воду и кое-какие устные обязательства насчет оплаты партии телефонов. Как говорится, ничего личного – просто бизнес.
– Я расписку напишу, – пообещал уйбуй.
– Ты грамотный, что ли? – Урбек недоверчиво посмотрел на дикаря.
– На расписку хватит, – пообещал тот.
– И что мне потом с ней делать? Где тебя искать? – В этот момент шас припомнил еще кое-что. – Может, тебя через десять минут чуды грохнут за все твои безобразия?
Копыто позеленел:
– Выдашь?
– Они не просили, – усмехнулся повеселевший Кумар. – Но если будешь надоедать…
Такой намек был понятен даже дикарю.
Уйбуй тоскливо вздохнул, а за его спиной уже нарисовался новый посетитель, при виде которого шас хищно осклабился:
– Привет, дружище! Какими судьбами?
Жадность – все-таки порок.
К середине вторника Колыван окончательно убедился в истинности этой поговорки и теперь проклинал себя за то, что отказал самому первому антиквару, с которым встречался еще в воскресенье и который, как теперь выяснилось, дал наиболее интересную цену. Ибо все остальные предложения колебались от неприемлемых до оскорбительных. Приставник был далек от мысли подозревать сговор, но факт оставался фактом: каждый последующий перекупщик предлагал меньшую сумму, чем предыдущий, и уговоры ни к чему не приводили.
Поездка к Урбеку стала жестом отчаяния: умом Колыван понимал, что барыга ни за что не даст хорошей цены, однако уповал на чудо.
– Работаешь? – осведомился здоровяк, заискивающе глядя на шаса.
– Некогда мне работать, – буркнул Кумар. – Мне деньги зарабатывать надо. У меня жена мотовка и пятеро ребятишек по лавкам.
Удивленный Копыто принялся загибать пальцы.
– Поговорить бы, а?
– Говори.
Присутствие уйбуя сбивало приставника с толку, поэтому Кумар не стал прогонять Копыто. Колыван недовольно покосился на дикаря, вздохнул и продемонстрировал шасу сумку:
– Товар кое-какой у меня.
– Кого обокрал?
– У меня все честно! – возмутился здоровяк. – Ты же знаешь!
– Тогда зачем пришел? – С логикой у Кумара с детства все было в порядке. – Если у тебя все честно, иди к своим обычным покупателям и не мешай работать. – И показал приставнику таблицу: – Мне еще ящики пересчитывать надо.
– Ну… это… – смутился здоровяк.
Рассказывать о своих похождениях по антикварам и ювелирам ему не хотелось, но что ответить шасу, Колыван не представлял.
– Ты же знаешь… все чисто…
– Неликвид, что ли, притащил?
В обычное время приставник вряд ли бы стал болтать при Копыте, однако мучения не прошли даром:
– Какой неликвид?! Монеты, украшения!
И потряс зазвеневшей сумкой.
Уйбуй навострил уши.
– Разве это неликвид? Это всем надо!
– Раз всем надо, то почему не берут?
Урбек уже понял причину появления приставника и теперь прикидывал, стоит ли связываться? В конце концов решил, что стоит: золотишко – это всегда интересно.
– И ты не возьмешь? – Плечи гиганта поникли.
– Не знаю… – протянул Кумар. – Покажи, конечно… может…
И вздрогнул: со двора долетели бодрые звуки перестрелки.
Вскрыть кувалдинский сейф с наскока не получилось. Даже будучи обдолбленным со всех сторон, он продолжал упираться и, несмотря на все усилия дикарей, так и не вылез из стены. Не показал им «сначала жесть, а потом деньги». Лишь поблескивал неприступно, словно посмеиваясь над усилиями Красных Шапок.
Разозленный Булыжник избил бестолкового Маркера прикладом дробовика и послал Отвертку за взрывчаткой.
Но и тут не срослось.
Будущий бухгалтер облепил упрямый сейф несколькими упаковками пластида, дикари укрылись в коридоре и бабахнули. Результатом эксперимента стали выбитые стекла, вдребезги разбитая мебель – спасся лишь массивный фюрерский стол – и частичное обрушение стены.
Возникший пожар потушили достаточно оперативно.
Но когда Булыжник ступил в залитый водой и пеной кабинет, он увидел не только уцелевшую дверцу, но и то, что предположение Маркера насчет жестяного «пуза» оказалось ошибочным: отвалившийся кусок бетона обнажил часть боковой стенки сейфа, и выяснилось, что хранилище семейной наличности бронировано со всех сторон.
