Я восхищен настолько, что готов аплодировать стоя! Только ты забыл, что играешь отнюдь не с глупым мальчишкой. Вычислить твоего шпиона было легко, а подыграть ему и подкинуть ложные сведения — еще легче. Но сделать все так тонко, так незаметно, чтобы ты не понял. А теперь ты идешь на город, не зная того, что здесь тебя давно ждут. В то время, как Диана на всех порах летит к Магистру. Еще один шаг, просчитанный тобой…
Вдох… Выдох…
Замок в огне. Вокруг такой грохот, что, кажется, еще одна минута, и я просто оглохну в нем. В воздухе стоит сладкий запах крови. Он наполняет легкие, заставляет сходить с ума. Перед глазами все застилает алая пелена и вытаскивает из самых недр души ту тьму, что грызет меня столько лет. Напрочь убивая всякие чувства и оставляя одну лишь жажду убивать. Стоны умирающих перемешиваются со звериным рычанием и переходят в дикий скулеж, когда со смолой льется расплавленное серебро. Теперь я абсолютно уверен, что только ради того, чтобы увидеть твое изумленное лицо, стоило угробить столько зачарованного металла и пять дней для того, чтобы собрать достаточное количество. Да, определенно, мне нравится то, что твои псы скулят от боли…
*
Сигерин охвачен боем. Под его сводами разразился настоящий Ад, наполненный огнем и болью. Она играет безумием в глазах сражающихся. Здесь милосердие — пустой звон, а жизнь противника не стоит ничего. Стрелы градом падают на озверевших оборотней. Но это не останавливает их. Они продолжают наступать и пытаются влезть на высокие стены. Но последняя их попытка кончается с расплавленным серебром, которое щедро льют на их головы. В воздухе мгновенно расползается запах горелой плоти. От него тошнит и просто выворачивает внутренности.
Кай бесится. Он в самых первых рядах и, как безумец, рвется в бой. Выискивая глазами кого-то в толпе, которая стоит на стенах. Альфа отвлекается настолько, что только краем глаз замечает то, что самым молоденьким и хитрым волкам из его собственной стаи удается взобраться на стену и сбросить оттуда горячие котлы во внутренний двор замка. И, судя по диким воплям и настоящему вою, они своей цели достигли. Сразу за смельчаками тянутся и остальные, пытаясь пробить себе путь в замок.
Но это больше не интересует Кайрена, потому что уже через секунду он встречается с холодным блеском острых осколков льда. Одна минута, две, и альфа, уже рыча, как дикий, направляется к командиру мечников. Сметая со своего пути любого, кому не посчастливилось встать на его пути. В черном альфе кипит ничем не прикрытая ненависть. На него, на себя… За ошибку, которую больше не исправить, за холод одиночества, за вечный позор и грех, который не искупить ничем.
Кай уже близко настолько, что еще несколько шагов, и белокурого вампира больше ничто не спасет. Однако окружившие его с обеих сторон двое мечников ловко отвлекают. Ровно настолько, чтобы почувствовать острую боль между лопатками. Она расползается все дальше и обжигает мышцы. Кай со злобой оборачивается, и в следующую минуту в грудь вонзаются еще две стрелы. Одна — под ребра, а другая — аккурат под сердцем. Последнее, что он видит перед падением с разгромленной стены, это бесстрастное лицо командира мечников, который опускает арбалет…
Волки уходят за час до рассвета. Они отступают спешно и с большой неохотой. Ведь на этот раз им приходится уйти ни с чем и вдобавок со смертельно раненым вожаком. Так что, им еще долго зализывать раны. К тому времени в город входят четверо хладных, укутанных в длинные черные плащи. Одним из этих безликих оказывается Диана. Она с нарастающей паникой рассматривает людей вокруг и ищет среди них брата. Вокруг много раненных и убитых. Трупы оборотней же давно исчезли с поля боя. Люди тушат остатки пожара и пытаются помочь пострадавшим.
Ивон находится в одном из залов в глубине замка. Окруженный своими воинами и рассматривающий карту Драгмирии. Одежда заляпана кровью и сажей. Волосы растрепаны, а губы сжаты в тонкую линию. Его лицо холодно и сейчас выглядит более жестоким. Воины чувствуют явно скверное настроение своего командира и потому не смеют даже пикнуть об усталости. Потому что хорошо знают, что могут огрести по полной. В таком состоянии только один вампир не боится его.
Магистр Свилион смотрит на своего самого великолепного ученика и недовольно хмурит тонкие черные брови. Глаза алого цвета не пропускают ни одной детали. Они легко отмечают глухую ярость, которая не свойственна вечно холодному мечнику, и надлом, которого не было прежде.
Вдох… Выдох…
