– Я понимал это еще раньше, вручая пленки Джулиан. Я заработал первые десять тысяч и сохраню их у себя. Но больше не приму от Шермана ни единого цента, даже если он приползет на коленях. Тот, кто сказал «деньги не пахнут», попросту не знал Шермана. Его деньги воняют.
– Порой вы становитесь для меня загадкой, – буркнул Дорн. – Мне всегда представлялось, что для вас любые деньги пахнут превосходно и лучшим запахом в мире вам кажется запах золота.
– Век живи, век учись, – иронически произнес Гирланд. – У меня есть еще одна новость… – И он сообщил Дорну, что Ковски, по-видимому, скоро впадет в немилость.
Дорн покачал головой.
– Да, должен признаться, это для меня неожиданность.
– Заметьте, что я тут ни при чем. Налицо небольшая личная месть Малика. Впрочем, мне в высшей степени наплевать. Я больше у вас не работаю. Вряд ли я когда-нибудь встречусь с Маликом. Но советую вам предупредить своих парней, а то они в последнее время расслабились.
Дорн смотрел на Гирланда, задумчиво потирая щеку.
– Откровенно говоря, мне кажется, что вы не хотели уходить от нас, Гирланд… У меня есть очень интересное дело… в Танжере… в аккурат для вас, – произнес он, подталкивая к Марку досье. – Замешаны две женщины, к тому же красивые. Это ваш конек.
Гирланд поднял брови.
– Вы настоящая сирена-соблазнительница. А деньги?
– Поскольку задание официальное, вам заплатят по тарифу, – ответил Дорн.
Марк поддался с кресла.
– Нет, премного благодарен. У меня есть десять тысяч, и я могу пока побездельничать. Привет, Дорн! Если у вас снова появится работа тысяч на десять, я, пожалуй, соглашусь на нее. Я всегда говорил, что мыслить нужно широко. Чего и вам желаю. – Он вышел из кабинета и осторожно прикрыл за собой дверь.
Лицо его просветлело при виде Мови Поль, сидящей за пишущей машинкой.
Она подняла глаза, покраснела и опустила голову, продолжая печатать.
– Ни одного слова, – сказал Марк, наклоняясь к ней с улыбкой, – ни вскрика радости…
Мови сделала опечатку.
– Вам никогда не говорили, что у вас глаза как звезды и рот, созданный для поцелуев? – настаивал Марк. – Я прочитал об этом в рекламе духов.
– Дверь за вашей спиной… – не очень уверенно произнесла Мови.
– Может, вы пообедаете со мной у Лассера? Мягкая кухня, прекрасная музыка и замечательные вина! У меня целая куча денег, которую я хочу истратить. Встретимся в девять часов, ладно?
Мови снова подняла глаза, посмотрела на него и подумала, что он совсем не плох. С ним можно превосходно провести время.
– Спасибо… я согласна.
– Моя мама всегда говорила, что в жизни нужно быть очень настойчивым, – радостно отметил он. – Значит, в девять у Лассера?
Она опять улыбнулась и ударила по клавишам машинки.
Гирланд открыл дверь. Но едва он собрался выйти, девушка прервала работу.
Не слыша стука, он повернулся и взглянул на нее.
– А это правда, что у вас есть бухарский ковер? – спросила она, поблескивая глазами.
Такси свернуло с государственного шоссе № 101 и направилось к океану. Дорога, делая петлю вокруг подножья темного цвета горы, спускалась в каньон, заросший молодыми дубками.
– Это каньон Кебрилло, – сказал шофер.
Вокруг не было заметно ни малейших признаков жилья.
– А люди здесь обитают в пещерах?
– Что вы! Дома выстроены внизу, на побережье.
Вскоре я ощутил запах моря. Мы еще раз повернули и окунулись в зону прибрежной прохлады. Плакат возле дороги гласил:
«Частные владения. Проезд категорически запрещен».
Дубовая поросль уступила место стройным рядам пальм и кипарисов. Замелькали лужайки, крыши из красной черепицы и позеленевшей меди. Мимо промчался «роллс-ройс» с какой-то красоткой за рулем. Он просвистел подобно порыву ветра, и я почувствовал некую нереальность происходящего. Голубоватый туман в каньоне походил на легкий дымок, и сквозь него океан казался искусственным, твердым клином в пасти этого каньона, ярко-голубым и отшлифованным, точно драгоценный камень. Частные владения: прочность красок гарантируется, материал не садится.
Я никогда еще не видел Тихий океан таким маленьким. Мы покатили дальше между тисами, стоящими как часовые, потом покрутились по чьим-то личным дорогам и очутились над океаном, простиравшемся далеко к Гавайям. Внизу, под крутым утесом, расположился дом, обращенный тылом к каньону. Два его крыла сходились под прямым углом, вершиной направленном к океану, подобно громадному белому наконечнику стрелы. Сквозь кустарник я заметил белый теннисный корт и голубовато-зеленую поверхность плавательного бассейна. Водитель свернул на подъездную дорожку и остановил машину позади гаражей.
– Вот здесь и живут пещерные люди. Будете сидеть до прихода слуг?
– Я не гордый.
– Вас подождать?
– Пожалуй.
Грузная женщина в синем рабочем платье, появившаяся на крыльце, проследила, как я вылезаю из такси.
– Мистер Арчер?
– Да. Миссис Сэмпсон?
– Нет, миссис Кромберг. Я экономка. – Улыбка скользнула по ее лицу, как солнечный луч по вспаханному полю. – Можете отпустить машину. Феликс сам отвезет вас в город, когда вы освободитесь.
